Роман о противостоянии между личными представлениями и подлинными чувствами, где любовь становится источником боли и страдания. История исследует, как люди разрушают отношения, цепляясь за иллюзии, и какую цену приходится платить за попытку превратить агонию в спасение.
Не хочет он больше со мной водку пить, ну и ладно. Пройдет время, и он пожалеет о своем поступке. Слава богу, друзей у меня много, и большая часть вообще не знает, кто такой Рейман, — вздохнул Вадим и прислонился к дереву.
— Дай слово, что не полезешь к нему, — попросила Чарушина. Знала, что если Вадим даст ей слово, то обязательно его сдержит.
Он в ответ только рассмеялся и качнул головой.
— Пообещай, — настаивала она.
— Ничего я тебе обещать не буду.
— Вадим, пожалуйста. Ради меня.
— Не прокатит, — взгляд в темноте не различался, но в тоне почувствовался холодок, — не надо манипулировать моими чувствами. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но не надо этим манипулировать.
Она готова была расплакаться от бессилия. Не знала, как еще его убедить не затевать драки.
— Все? — спросил он, не дождавшись других доводов. — Давай вернемся?
— Я не потому тебя убеждаю не лезть к Рейману, что конфликта очередного боюсь.
Он молча усмехнулся ее словам, но она не поняла его усмешки. Слишком много сейчас в нем бушевало чувств, чтобы четко выделить что-то одно.
— Рейман тебе не ровня. Он тебе не соперник. Не надо меня отстаивать таким образом…
— Я же говорил, у нас с тобой, определенно, разные взгляды по этому поводу…
— Дослушай, дай я договорю! — тоже перебила.
Шамрай раздраженно выдохнул, уступая ей паузой."
"— Еще раз говорю, он тебе не ровня. А ты как будто ставишь его на один уровень с собой. Он ничтожество. И пусть так думаем только мы, он все равно ничтожество. Мне неприятно так о нем говорить. Мне вообще неприятно о нем говорить, но, видимо, пришло время.
— Тут не о чем говорить. Это все от безнаказанности. Если бы он получил первый раз за это, второго бы уже не было. И не убеждай, что он написал тебе только сегодня.
— А ты не убеждай меня, что говорить нам не о чем. Я же знаю…
Она знала, что он ревновал к Владику, хоть и молчал. Что-то грызло его и подтачивало. Чувствовала это, но не представляла, как успокоить, не задев мужское самолюбие или гордость. Невозможно не задеть, обсуждая прошлые отношения.
— Ты не должен ревновать к нему, беситься из-за него. Мне неловко обсуждать его с тобой. Ты даже не представляешь, как мне трудно с тобой об этом говорить. Я, наверное, не подберу правильных слов, и ты не поймешь меня…
Вадим после этих слов перестал упорно смотреть веред и посмотрел ей в лицо. Она вдохновилась его жестом и продолжила:
— Рейман должен быть просто бывшим. Опытом… Мы с тобой оба имеем на него право.
