Автор
В минувших битвах - фигуры, остроконечные шеи обтянуты крепкими ошейниками, взгляд их бесстрашен с легким прищуром. Эти существа предпочитают проводить время вдали от посторонних глаз и изнывающих перинок. Они не имеют ни единой тайны для родины-матери, всегда готовой найти себе новые любимцев....
– Совесть у тебя есть?
– Тихо! – Мой куратор поднял указательный палец толщиной с хороший огурец. – Мне кажется, Стас, ты забываешься.
– Да? – со слезой в голосе отозвался я. – Кто бы говорил! – Я вытащил портсигар, угостился сигареткой и передал ему.
– А что, я действительно такой старый и дряхлый? – озабоченно спросил он.
– Ну, не знаю. – Я глянул на полковника и пожал плечами. – По виду вроде нормально. Сердце, говорили…
– А ты сразу и поверил. – Мой куратор усмехнулся, достал платок и вытер лоб.
Пот – побочное явление той дряни, которую он принимал, чтобы выглядеть бледным и жалким.
Генерал, лежащий на полу, слегка пошевелился и застонал.
– А тебе, сука, слова не давали. – Я подскочил к нему и приложился ногой по ребрам.
Слегка, чисто для порядка.
– Докуривай. – Сергеич посмотрел на часы.
– Что, уже пора? – Я тут же загасил сигарету.
– Самое время, – подтвердил он. – А теперь стой смирно и держи руки на виду.
Чуть слышно щелкнули замки, и в тот же момент в квартиру стремительно просочились молодые люди в строгих темных костюмах.
– Товарищи офицеры! – скомандовал вдруг мой куратор и принял стойку «смирно».
Я тоже вытянулся."
"Даже генерал, мать его, и тот лег как-то построже, сдвинул ножки и прижал к ним руки. Видно, он до сих пор еще считал себя одним из нас.
Тут в комнату вошел Первый. Только так и никак иначе среди своих именуется начальник ГРУ.
Он вошел, немного постоял, оглядел физиономию Самойленко, валяющегося на полу, и спросил:
– Что это с ним?
А там было на что посмотреть. Как будто хулиганы оторвали башку у этого красавца, поиграли ею в футбол, прокрутили в бетономешалке и небрежно пришили обратно.
– Виноват, – срывающимся голосом произнес Сергеич. – Я не сдержался и дал ему пощечину. – Он потупился и опустил голову. – Готов понести наказание за несдержанность.
– Вот, значит, как, – проговорил Первый. – Уберите это. – Он указал на тушку. – И все ждите внизу.
Крепкие ребята подняли Самойленко, мигом окольцевали его и поволокли к выходу.
Мы остались втроем.
Первый подошел к Кандаурову и протянул ему руку.
– Здравствуй.
– Здравия желаю, – отозвался Сергеич и пожал начальственную длань очень осторожно, чтобы ненароком не сплющить.
– А ведь когда-то мы были на «ты» – грустно сказал Первый.
