Автор
В минувших битвах - фигуры, остроконечные шеи обтянуты крепкими ошейниками, взгляд их бесстрашен с легким прищуром. Эти существа предпочитают проводить время вдали от посторонних глаз и изнывающих перинок. Они не имеют ни единой тайны для родины-матери, всегда готовой найти себе новые любимцев....
– Как время-то летит.
– Подаю пример молодежи, – бодро гаркнул мой куратор. – Чтобы, значит, понимали.
– Молодежь, говоришь. – Первый опустился в кресло, в котором не так давно восседал Самойленко. – Твой кадр?
– Мой! – с неприкрытой гордостью подтвердил Кандауров. – Лучший!
У меня аж в глазах защипало. Ласковое слово, даже не вполне заслуженное, согревает сердце.
– Мы встречались раньше?
– В прошлом году, – голосом правофлангового роты почетного караула доложил я. – Вы мне вручали орден. – Я скромно умолчал о паре обычных выговоров и одном строгом от его же имени.
– Докладывайте! – распорядился он. – Кратко. Подробный рапорт представить через два… – Тут Сергеич тихонько крякнул. – Ладно, через три часа, в единственном экземпляре, от руки.
– Есть! – я принял положение «вольно», начал излагать суть дела и уложился в десять минут.
Подробности нашего милого разговора с генералом я освещать не стал. Трансляцию этой пьесы на три голоса он и так прекрасно услышал. Для того и приехал. Ждал в машине у подъезда.
– Вот, значит, как. – Первый забарабанил пальцами по журнальному столику. – Интересно. Еще что-нибудь?
Сергеич посмотрел на часы и доложил:
– Его подельник Глушков приблизительно через два часа прилетает самолетом президента из Сирии.
– Что он там делал?
– Участвовал в подготовке визита на высшем уровне.
– Тогда мне пора. – Первый встал, обменялся рукопожатием с моим куратором, подошел ко мне, тоже протянул руку и заявил: – Никакой награды за эту операцию не ждите. Как только напишете рапорт, сразу же все забудете.
А что тут, собственно, понимать? Да и не надо мне ничего, не тот случай.
– Так точно! – гаркнул я во всю глотку, сделав лицо молодцеватым и в меру тупым.
Мы с куратором спустились вниз, уселись в «Волгу» и дружно закурили.
– Как настроение?
– Никак, – честно ответил я, утомленно шевеля пальцами.
Мне давненько не приходилось так много писать. Все же я справился, осилил листов пятнадцать с грифом: «Совершенно секретно. Экземпляр единственный, только адресату», лично заложил их в конверт и сдал курьеру в костюме стоимостью в пару моих месячных окладов.
– Это лечится, – уверенно заявил Сергеич и повернул ключ в замке зажигания. – Сейчас заедем в магазин, кое-что прикупим и сразу ко мне.
– А что скажет супруга?
В прошлый раз я изрядно перебрал с дозой и повел себя недостойно высокого звания российского военного разведчика.
