Я попыталась сесть, но быстро оставила эту мысль, поскольку мое несчастное тело выразило громкий протест. Айс быстро подняла голову и отложила книгу, затем опустилась на колени рядом с моей постелью:
– Доброе утро. Хорошо спала?
– Неплохо. Вздремнула украдкой.
Она рассмеялась:
– Ничего себе, украдкой, Ангел. Ты дрыхнешь со вчерашнего полудня.
Мои глаза распахнулись:
– Вчерашнего полудня?
– Угу. Говорила же тебе, твоему телу необходим отдых.
– И ты была права. Снова,-пробормотала я.
– Как ты себя чувствуешь?
Я проверила свои ощущения, обнаружив, что Айс была действительно права.
– Намного лучше, чем вчера.
– Отлично. И выглядишь ты получше. Даже щеки немного порозовели,-сказала она, вдобавок погладив меня по упомянутым частям тела к моему огромному удовольствию.-У тебя самая нежная кожа.
Разумеется, я покраснела, что Айс тут же заметила, ухмыльнувшись и подняв бровь. Что заставило меня покраснеть еще сильнее.
– Пить хочешь?
– Ага. Мой язык словно наждачная бумага.
Сев на постель, она нежно приподняла меня, и мы повторили весь вчерашний процесс поения. В этот раз мне удалось выпить целую чашку без возмущенных протестов желудка. Похоже, мое выздоровление шло полным ходом.
Айс сочувственно кивнула:
– Позже мы попробуем бульон и чай, приготовленный Кориной.
– Хорошо.
Как ни противно это признавать, но я была обессилена даже попыткой сесть самостоятельно. Но в этот раз я была решительно настроена не спать и наслаждаться своей компанией.
– Как насчет рассказать мне историю?
Ее голос был полон сомнений:
– Я не знаю историй, Ангел. По крайней мере, хороших.
Я была больна, но не настолько, чтобы не заметить предоставлявшейся возможности.
– Тогда расскажи нехорошую. Может быть, о том времени, когда ты была предоставлена сама себе?
Она застыла:
– Ну, эти истории совсем нехорошие, Ангел.
– Я знаю, Айс. Но мне хочется узнать о тебе побольше. А как я сделаю это, если ты со мной не поделишься?
– Некоторые вещи лучше предоставить своему воображению.
Я лежала тихо-тихо, понимая ее позицию, и не собираясь давить на нее. Моя прямолинейность и так принесла нам множество проблем.
– Это действительно так много значит для тебя, а?
– Да. Действительно. Но недостаточно много, чтобы расстраивать тебя, Айс. И никогда не станет достаточно много.
Когда она снова заговорила, ее голос был столь нежен, что я подумала: у меня галлюцинации."
"– Когда мои родители умерли, единственный кто у меня остался-моя бабушка. Мне тогда было двенадцать, и у нее не было достаточно энергии, чтобы воспитывать девочку такого возраста. Она сильно болела. Я слышала, как адвокаты разговаривали с ней во время похорон. Они собирались взять меня под опеку государства и отдать в сиротский приют.
– О, Айс…
– Да.