Оглядевшись вокруг, я остановила свой взгляд на кровати, большущей кровати, которую мы вместе выбирали, и которая проделала большую дыру в нашем бюджете. Что-то было странное с этой кроватью. Точнее не с кроватью, а с изголовьем. Оно было какое-то другое.
Подойдя ближе, я смогла получше рассмотреть его, освещенное отблесками от камина внизу. Я чуть не лишилась чувств от увиденного.
""О, боже"", – едва смогла произнести я.
На месте обычного, темно-красного изголовья, сейчас стояло массивное, из орехового дерева, в центре которого был выгравирован овал, а внутри овала искусно вырезано изображение бонсаи, самого красивого, которое я когда либо видела, а уж поверьте, за все эти годы я стала неплохим экспертом в этом вопросе.
Потрясенная, я повернулась к Айс: ""Где ты взяла это?""
Отблескам пламени не удалось скрыть внезапно вспыхнувший румянец на ее щеках.
""Я сделала это"", – просто сказала она
""Ты сделала… Ты сделала это?!?!?""
Кивнув, она покраснела еще больше, похоже, моя реакция сбила ее с толку.
Слезы застилали мне глаза. Я протянула руку, прося подойти ее ко мне. Когда она подошла, я обняла ее крепко-крепко, никакая сила не смогла бы нас разнять. ""Если бы я прожила даже тысячу лет, я бы не смогла найти ничего более прекрасного, чем это"", – прошептала я сдавленным от слез голосом.
Она взяла мое лицо в руки и вытерла слезы, которые почему-то никак не хотели останавливаться: ""Ангел, пожалуйста, не плачь"".
""Я не могу. Каждый раз, когда я думаю, что невозможно любить меня больше, чем ты уже меня любишь, как ты приходишь и делаешь что-нибудь вроде этого"", – я шмыгнула носом: ""Ты тронула струны моей души. Вот откуда эти слезы, Морган"".
Она улыбнулась, нежно провела пальцами по моей щеке, и опять обняла меня, ласково поцеловав в макушку: ""Ты любима, Ангел. Больше, чем ты можешь себе представить"".
От этих слов, еще более красивых из-за того, что их редко произносили, слезы покатились сильнее. Все еще уткнувшись Айс в грудь, я в очередной раз посмотрела на это чудо, которое, казалось, жило, дышало, танцевало в свете пламени камина. ""А у него есть имя?"" – наконец спросила я, зная, что Айс всем своим деревьям дает имена.
""Свобода Желания"", – прошептал она, коснувшись губами моего уха."
"Мое тело вспыхнуло, соперничая с самым сильным жаром во вселенной, а когда ее язык проделал путь, проложенный ее языком, и все это сопровождалось легкими нежными покусываниями, я полностью растворилась в обжигающем тепле наших объятий.
Сильные руки подхватили меня и нежно положили на кровать, губы и язык продолжали свою сладкую пытку, на этот раз на шее, кожа которой пылала жаром разожженного во мне желания.