Ледяной демон шагает по застывшему лесу, его взгляд жуток, как камень. Волосы на кончиках снежно-белые, словно снеговик из мороза. Холод следом за ним - не просто холод, а мрачная стужа с пронзительными ветрами.
- Она любит тебя, - произнесла я, сама не зная зачем.
Блейн застыл, но не повернулся.
- Лаари решила иначе.
И ушел, тихо прикрыв за собой дверь.
Туниса вернулась почти сразу, застыла в проёме, изучая меня странным взглядом:
- Что решила?
- Всё то же. Я должна спасти Итана.
- А мир?
- А спасение мира больше не входит в мои обязанности, - отозвалась я, закрывая глаза и переводя дыхание.
Этот разговор дался тяжело.
- Как скажешь, - хмыкнула ведьма. - Только у мира и Лаари на тебя совсем другие планы.
Глава тринадцатая
За эти дни я свыклась со своим новым пристанищем.
Большая комната, в центре очаг, от которого вверх шла труба. В углу справа закуток, где располагалась кухня. Небольшая беленая печка, украшенная синей росписью, шкафчики с посудой и всякой утварью, большой разделочный стол на толстых ножках. Много сушёных растений, подвешенных к потолку. Их выращивали в специальных теплицах замка, но Туниса что-то растила сама в небольших горшках, теснившихся на подоконниках за пёстрыми занавесками.
Моя лежанка первое время находилась прямо у очага. Обычный матрас, набитый ароматной травой. Лишь недавно я перешла на лавку, которая стояла слева. Рядом с ней всего стоял небольшой столик с моими лекарствами и пузырьками и пара стульев со спинками.
На деревянном полу полосатые дорожки.
И вроде температура спала, лихорадка ушла, кашель пропал, а состояние всё равно было вялое и какое-то разбитое. Я уже могла встать с постели, немного походить, но почти всё время лежала, часто дремала и вообще чувствовала себя крайне уставшей и опустошенной.
И даже настойки Тунисы мало помогали. Хотя я пила их исправно и даже не задавала лишних вопросов. Теперь, когда дар пропал, эта часть жизни тоже была скрыта от меня. Я понятия не имела, что именно принимаю, какой состав снадобий и настоек, и что туда вообще входит.
Я больше не могла управлять стихиями. Не могла слышать, чувствовать и даже дышать как раньше. Я словно ослепла и оглохла, лишившись всего того, что было таким привычным, чувствуя себя совершенно беспомощной.
Что ж, теперь можно было понять тех немногочисленных проклятых послушниц, которые сходили с ума и кончали жизнь самоубийством.
Насколько мне известно, последняя отступница жила лет сорок назад. Ей было двадцать пять, когда она встретила одного торговца, который проезжал мимо её деревеньки. Послушница помогла ему, когда он заболел, а тот в свою очередь привозил ей разные товары.
