Передо мной был не учёный и врач, давший клятву о том, что не причинит вреда своим пациентам, а пожилой миттар, который до безумия хотел спасти жизнь Юлиана. В его глазах открыто читалось, что подходи его собственная кровь для цварга, отдал бы всё до последней капли.
– Анестэйша, понимаете, утренние анализы крови Юлиана показали, что у него вновь отмечен рост эльта-частиц. Их надо сдержать любым способом. Адмирал и так сильно ослаблен из-за их чрезмерной концентрации на протяжении последнего года…
Водянисто-голубые глаза Дориана умоляли о помощи, а мне так хотелось спать, что я выдала:
– Вы мне даёте отсрочку на неделю по состоянию здоровья для того, чтобы я выспалась и спокойно закрыла зачёты, а также несколько Ваших восстанавливающих капельниц.
Миттар радостно закивал, а вот адмирал нахмурился ещё сильнее:
– Анестэйша, это вовсе необязательно, сейчас угрозы моей жизни нет, да и Вы только вчера делились со мной криоцитами…
Я подняла руку, показывая, что уже всё решила:
– Адмирал, мне действительно это несложно. К тому же док не предложил бы повторную сдачу крови, если бы видел для меня в этом какую-либо опасность. С моей стороны это всего лишь небольшие неудобства, озноб, увеличенное чувство голода и сонливость, а для Вас это – годы жизни. Поверьте, мне это не так сложно.
Цварг медленно кивнул, закатал рукава комбинезона и направился в санузел, чтобы помыть руки перед процедурой. Он всегда так делал, а я предпочитала спиртовые салфетки. Когда он скрылся из основной комнаты, Дориан Бланк хлопнул меня по плечу:
– Анестэйша, Вы замечательная и благородная девушка, не представляю, смогу ли расплатиться с Вами хоть когда-нибудь. Чета Леру спасла мне жизнь, когда сколлапсировала звезда в нашей галактике. В одночасье я остался без родной планеты, близких мне людей, привычного климата, еды и средств к существованию. Говорят, что цварги самая ужасная и неприятная раса среди всех гуманоиднов, но именно бывший генерал Леру не только привёз меня на станцию, но и лично выбил для меня места дока в Космическом Флоте. Всё что я могу сделать в память о генерале и его жене – это позаботиться об их мальчиках.
Я слабо улыбнулась определению «мальчики» в адрес адмирала и командора. Одному мужчине уже глубоко за сотню лет, второму – под сотню, оба крупные, тёмно-фиолетовые цварги с длинными хвостами, оканчивающимися острыми, как жало, шипами и витыми рогами, способными улавливать колебания эмоций разумных существ.