Пойду, что ли, до Павиана пройдусь – вряд ли он, конечно, уже проснулся в столь ранний час, но все-таки…
Едва я вышла за порог нашего с Сурией покоя, как тут же наткнулась на какой-то листок, который валялся прямо на полу. И их тут, таких, было разбросано по коридору порядочно.
Я нагнулась за листом, хотя как-то уже подозревала, что ничего приятного там не увижу – больно паршиво начался день.
Так оно и оказалось – листочек оказался карикатурой на нас с Сурией. Исполнена она была на некой блестящей бумаге, по виду и на ощупь очень похожей на тонкий пласт металла, чуть теплый и чуть испускающий волшебную пыльцу. Но, конечно, вовсе не это было главным, а очень обидное и злобное изображение и Сурии, и меня. Вовсе не мастерское, упрощенное, так сказать. Но смешное.
На карикатуре мы с ней буквально раздирали в разные стороны очень сытого, довольного и просто шикарного драконяру. Не узнал бы которого разве что какой-нибудь гвиногель.
Эти милые создания знамениты тем, что напрочь забывают все, что видели пять секунд назад.
Хоть и дара предсказательницы во мне нет, предрекаю я, что эти чудесные блестящие листочки не только по нашему корпусу раскиданы, но и по всему студенческому городку. Про саму академию я вообще молчу.
Только этого вот мне не хватало для полного счастья!
Я хотела смять в руке листочек, но не тут-то было – только порезалась об него.
Или… Или она была у меня раньше, багровая полоса на ладони – ожог, оставленный скользнувшей по стене замка из под моей руки многоножкой?
Павиан, как ни странно, не спал. Уже одно это чрезвычайное событие многое говорило о сегодняшнем дне. Не удивлюсь, если сегодня еще снег пойдет.
Сидя на террасе своего покоя в зеленом атласном халате, и с золотистой сеткой на голове, эльф изволил вкушать кофейный напиток. Различных сладостей, что стояли на огромном столе, хватило б, чтоб накормить половину академии.
– А как же лунные лепешки? – поинтересовалась я.
– Иногда хочется чего-то приземленного, – махнул рукой комендант и царственно указал на место рядом с собой. – Сегодня на завтрак манная каша, поэтому, думаю, ты захочешь разделить трапезу со мной.
Чуть было не сделав реверанс от такого великодушия, я опустилась в кресло, наблюдая, как солнце золотит верхушки Черного Бора. Который в это утро вовсе не казался таким темным, мрачным и опасным. Чтоб не обижать его, взяла кинула в рот засахаренную мармеладку в виде единорога и глотнула чаю.
– Аэлмар сказал, что Черный Бор – одна большая ловушка… – задумчиво проговорила я и машинально потянулась еще за одним мармеладом. – Интересно, на кого?
Занятные мармеладки какие… Вкус такой странный. Сладкий такой, но в то же время горький. Забавно.
– Да известно на кого, – пожал плечами Пав.