– Хорошо. И больше там никого не осталось?
Бенастра начал нервничать:
– Как я могу сказать? Я думаю, самый тончайший анализ не позволил бы дать ответа на такой вопрос.
Дорс упрямо поджала губы:
– Скажите, у вас установлен датчик, или как там это называется, около базы метеорологов? Вы сейчас с него информацию считывали?
– Да. Оттуда, где стоят их приборы и где они работали. Хотите, – спросил он раздраженно, – чтобы я проверил данные с других датчиков неподалеку от этого места? С каждого по отдельности?
– Нет. Давайте посмотрим, может быть, этот датчик нам еще что-то скажет. Двигайтесь вперед, как и раньше, с пятнадцатиминутными интервалами. Не исключено, что один человек там остался, а потом вернулся к базе.
Бенастра покачал головой и пробурчал под нос какое-то ругательство.
Экран снова ожил. Вскоре Дорс резко спросила, тыча пальцем в линию:
– Не знаю. Шум какой-то.
– Нет, не шум. Смотрите, тут явная закономерность. Может, это шаги одного человека?
– Почему бы и нет? Может быть. Очень может быть. Но может быть, и нет. Возможно всякое.
– И все-таки очень похоже на шаги. По скорости, ну, смотрите же!
Прошло немного времени, и Дорс попросила:
– А ну-ка, еще немножко вперед.
Бенастра выполнил ее просьбу.
– Вам не кажется, что колебания возросли?
– Может быть. Можно замерить.
– Не надо. И так видно. Шаги приближаются к датчику. Давайте-ка еще немножко вперед. Посмотрим, когда они прекратятся.
Через некоторое время Бенастра сообщил:
– Прекратились. Двадцать – двадцать пять минут назад. Шаги там или что другое, не знаю, – добавил он.
– Шаги. Конечно, шаги, – убежденно мотнула головой Дорс. – Там, наверху, человек. И пока мы с вами тут ерундой занимаемся, он замерзает. Так что давайте не будем препираться. Позвоните-ка на факультет метеорологии и добудьте мне Дженнара Леггена. И скажите ему, что речь идет о спасении жизни человека. Так и скажите!
У Бенастры задрожали губы, но он уже давно понял, что сопротивляться и спорить с этой упрямой дамочкой совершенно бесполезно.
Примерно через три минуты на панели голоприемника возникло изображение Леггена. Он явно выскочил из-за обеденного стола. За воротником красовалась салфетка, которую он, очевидно, не успел приложить к перепачканным едой губам.
