— Мой муж сделал всё, чтобы вас спасти! — заявила мать Даррэна и Тамирис, после чего продолжила есть как ни в чём не бывало. И лицо снова стало такое бесстрастное, аж противно.
Но Макса она уже успела задеть не меньше князя. А может, и больше.
— Спасти? Нас? Он? — чеканя слова, переспросил парень. — Это когда же его светлость меня спасал? Когда пытался заставить маму выпить абортивное зелье? От жизни, видать, спасал, угу… Хотел убить, чтобы я не мучился. Понимаю, — саркастически усмехнулся дракон, а я нащупала под столом его руку и сжала. — А маму он спасал, видимо, от возможности устроиться на работу в новый дом…
— Господин Гилмор, — снова отложив столовые приборы, княгиня смерила моего мужа холодным взглядом. — Вы идиот? — Молчание, повисшее в комнате, казалось осязаемым. Даже Тами перестала ковыряться в своей тарелке и уставилась круглыми глазами на мать. Наверное, нечасто девушка эмоции у снежной леди видит. — Если бы Олаф на самом деле пытался вас убить или навредить вашей матери — вы оба были бы уже давно мертвы, а не владели сетью ресторанов по всему королевству.
— Я что-то не понял… — прищурился Макс, прожигая взглядом теперь её, а не отца, который подозрительно притих. — Вы сейчас обвинили мою мать во вранье, госпожа Йорр-Гард?
По рукам его побежала магия. Чистая сила: колючая и горячая. От неожиданности я отдёрнула ладонь, но тут же снова вцепилась в запястье парня, пытаясь то ли остановить его, то ли поддержать.
Нам всё равно раньше воскресенья отсюда не уехать из-за второго совершеннолетия Макса. Может, не сто́ит громить княжеский замок прямо сейчас?
— Нет, Максимилиан, — устало вздохнул князь, наконец вернув себе инициативу. — Твоя мать видела то, что видела. Я насильно влил ей в рот абортивное зелье, которое тебя не убило, и я действительно не давал вам жизни, всеми правдами и неправдами выселяя вас как можно дальше от драконьих земель. Для вашего же блага, — добавил он тише.
— Хрень собачья… такое благо! — скривился Макс.
Звук очередной сломанной вилки заставил меня вздрогнуть. И только потом я поняла, что это сделал вовсе не бесо-псих, а ледяной принц.
— Как же ты задолбал, братец, со своей твердолобостью! Нравится упиваться своими обидами? Даже я уже всё понял, а ты продолжаешь грубить, как десятилетний пацан, а не взрослый мужик. Никто тебя по-настоящему не травил, и на мать твою не покушался. Вас отселяли и прятали, чтобы сохранить жизнь. Я прав, ваша светлость? — обратился он к отцу, и… меня это царапнуло.
