В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
"Ева Никольская
Золушка для снежного лорда
Пролог
Она стояла, скрестив на груди руки, напротив большого настенного зеркала, по которому змеились уродливые трещины, и задумчиво смотрела на алую струйку крови, ярким штрихом дополнившую общую картину разрушения. Белые, словно снег, волосы лежали шелковым покрывалом на ее спине: красивой и ровной, с отточенной годами идеальной осанкой, а обычно гордо поднятая голова сейчас чуть клонилась к плечу, выдавая задумчивость. Тонкие черные брови едва заметно хмурились, а уголки бледных губ подрагивали, то ли желая подняться в улыбке, то ли, наоборот, опуститься в грустной гримасе.
— Если ничего не предпринять, Кайл станет самым скверным эррисаром[1] снежного крыла Триалина[2] за все девять поколений! — наконец проговорила блондинка, продолжая рассматривать разбитое чужим кулаком зеркальное стекло.
Голос у нее был низкий, грудной, но при этом удивительно женственный. Никаких высоких ноток, свойственных юным девам, и уж точно никакой истеричной визгливости. Впрочем, с юностью регент снежных лордов распрощалась уже давно, но зрелость лишь добавила ее облику очарования и величия, за которые можно было простить пару крошечных морщин, прячущихся в уголках холодных серых глаз.
— И что вы намерены предпринять, миледи? — подняв голову от толстой книги в серебристом переплете, спросил сидящий в кресле мужчина.
Он тоже был блондином, но лишь наполовину. Белые пряди на верхней части головы примерно на уровне ушей смешивались со смоляными, рассыпаясь по широким плечам хозяина черно-белым дождем. Черными были и густые брови, и ресницы, и легкий бархат щетины на правой щеке, в то время как другая оставалась идеально гладкой из-за давней травмы, уродливый след которой нестираемым клеймом красовался на светлой коже.
— Кайл сам предоставил мне то, что требуется для заклинания. — Улыбка женщины, обратившей свой холодный взор на собеседника, была поистине пугающей. Мужчина невольно напрягся, захлопнул книгу и, переложив ее с колен на стол, поднялся.
