В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
— Надеюсь, вы не задумали ничего плохого, миледи? — уточнил он, переводя взгляд с блондинки на разбитое зеркало и обратно. То, что кровь могла стать основой для самых разных чар, в Триалине знали все. А Кайлин, вспылив, был крайне неосторожен, так как умудрился не только разбить любимое волшебное зеркало наставницы, но и порезаться об его осколки.
— Гидеон, мальчик мой, — насмешливо протянула регент. — Как ты можешь предполагать такое? Кайл и ты — мои любимые ученики. И я с нетерпением жду тот день, когда один из вас станет эррисаром нашего крыла.
— Как? — скептически заломив бровь, поинтересовался снежный лорд.
— Очень просто, мой мальчик. — Теперь ее улыбка показалась ему коварной. — До решающих испытаний в пещере Алина[3] еще целый месяц, так что время у нас есть.
— Но зеркало разбито… — неуверенно начал мужчина, однако регент его перебила:
— Много ли ты знаешь о волшебных зеркалах, юнец, — усмехнулась она, вновь поворачиваясь к щерящемуся осколками стеклу, в котором, как в калейдоскопе, отражались кусочки выдержанной в серебристо-голубых тонах комнаты. Юнцом Гидеон не был, но спорить с этой женщиной привычно не стал.
"— Аш-ш-ш-штер-ше-рес-с-с, Сноуриш-ш-ш, — зашипела она, направляя светящийся поток на искореженную поверхность.
