Тогда попробовала ответить:
И замолкла на секунду, ожидая реакции. Но ее не последовало.
Мира только удивленно хлопала глазками.
Неужели магия крови барахлит?
Нет-нет, не может быть! Должно быть другое объяснение.
Начала прокручивать в голове зазубренную информацию по Илвону. Первое: он — охранник ректора, второе… Что же там еще было? Ведь вроде бы выучила наизусть, от корки до корки, все, что передал Марс…
И тут меня осенило: да потому что ночевик не внес этого Лерая в категорию подозреваемых. Сама повесила его фото на стену, правда, уже и не помню, по какой причине сделала это.
— А кто он? — спросила Мира, испытующе воззрившись на меня.
— Охранник, — ответила машинально и забрала фотографию.
И пока я рассматривала снимок, пазл сложился в голове.
Это же он — тот маг тьмы, которого увидела в день покушения в торговом центре. Потом заметила шлейф, который тянулся через несколько этажей и связывал охранника с темной, чью личность мы пытаемся распознать!
На моем лице расплылась довольная улыбка.
Я только что распутала первый узелок.
Что ж, прежде чем идти в отель, стоит поговорить по душам с этим типом!
— Мира, ты — гений! — Я поцеловала девочку в щечку и кинулась к фону.
Необходимо срочно сообщить обо всем Марсу.
После нескольких моих настойчивых попыток выйти на связь ночевик так и не ответил. Пришлось оставить сообщение с текстом: «Есть зацепка. Жду звонка!»
На следующий день от Кейцера так же не было ни весточки. Я начала переживать. Конечно, у владельца бюро всегда дел невпроворот, и наверняка он просто чем-то очень занят, но все равно решила позвонить в контору. Однако, вспомнив о вредной секретарше, тут же передумала.
«Если завтра не объявится, тогда и позвоню, выясню, что к чему», — с этими мыслями выключила свет и нырнула под одеяло.
Надеюсь, у Марса все в порядке…
Снилось мне что-то несусветное.
Парк развлечений. Я, Мира и Видана, моя покойная сестренка, бродили между сказочными постройками. Проулки кишели шумными посетителями, в основном — детьми с их родителями, а также бабушками, дедушками, студентами.
Удивительно, что сестренка была с нами — живая, радостная.
Вида покинула этот мир еще будучи младенцем, но во сне ей было лет семь-восемь. Конечно, я не могла знать, как она выглядела бы в этом возрасте, но, несмотря на это, была уверена, ощущала каждой клеткой своего организма, что сжимаю детскую ладошку именно своей сестры.
Во сне обе девочки были одеты в пышные платьица цвета весенней сакуры, прям, как у облачных принцесс; волосы убраны в высокие хвосты и подвязаны большими праздничными бантами; на макушках под ярким полуденным солнцем сверкают их тиары, точь-в-точь как те, которые я надевала на свои куклы в детстве. Глаза малышек горят, на радостных лицах порхают улыбки.