И когда наслаждение Алвиса в моих ощущениях приближается к кульминации, он подхватывает меня на руки и несет на кровать. Чтобы там, вдавив меня в постель своим телом, целовать, вылизывать, пожирать мой рот, который только что дарил ему удовольствие — и толкаться, толкаться, толкаться в меня, иногда останавливаясь и пережидая. А затем снова и снова брать меня с напором и силой, которой отвечала моя собственная сила и моя жажда любить друг друга. Сплетаться телами.
Пока звезды не вспыхнут и не выжгут все своим белым пламенем.
Алвис после занятий любовью — это какой-то отдельный вид дракона. Подвид “ленивый, котообразный”: он растекается по кровати, и в это время с ним можно делать что угодно, он на все согласен. Я нахально пользуюсь: глажу дорожки чешуи, которые специально для меня проявляет дракон, перебираю пряди темных жестких волос, целую смуглую кожу в порыве нежности… Или щекочу — в порыве вредности, попутно расспрашивая обо всяких глупостях. И не так уж важно, о чем именно мы говорим, мне просто нравится с ним разговаривать. А иногда — наоборот, я растекаюсь по измятому белью, как медуза на пляже, и тогда уже он отводит душу.
Но сейчас медуза — Алвис, и я, усевшись на бедра ему, лежащему на животе, тискаю его, как огромную игрушку.
— Алвис, скажи, а зачем вообще драконам академия?
Он расслабленно усмехнулся, млея под моими ладонями:
— Не поверишь… Драконам, в большинстве своем, просто нравится возиться с молодняком!
От удивления я перегнулась, пытаясь заглянуть ему в глаза, но удалось посмотреть только в один, темный, блестящий, и восхитительно бесстыжий. Второй был прижат к подушке.
— Так у вас же для этого маленькие драконы есть!
— Скажешь тоже… — он выгнулся, подставляя спину, — Ага, и вот здесь почеши… Драконышей мало. И к каждому прилагается несколько тонн чешуйчатой зубастой мамаши, которая к своему сокровищу никого, кроме его отца, близко не подпустит… По крайней мере, пока сама не наиграется!
Я захихикала, а Алвис продолжил:
— На самом деле, мы сюда пришли по разным причинам, кто зачем. Для Адамины и Алруны их оранжереи и библиотека — те же самые сокровищницы. И одна, наконец, смогла развернуться во всю ширь своих крыльев, заполучив много дармовой магически одаренной рабочей силы, а вторая под предлогом “Это нужно для будущих магов!” загребла под себя всё книжное дело, до которого дотянулась. Ауда Эйнар уговорил попробовать преподавать, а потом старик втянулся — уверен, на это наш ректор и рассчитывал. А Халле влюбился.
