В Академии Блонвурт, Джейлис чувствует себя одинокой и преданным учеником. Несмотря на холодные слова Аделестайлов, он продолжает изучать древние таланты, приближаясь к своему заветному мастерству. У каждого студента есть своя история, а Дальгондёр с его загадочными взглядами становится неотъемлемой частью этой непредсказуемой близости....
А чтобы сама Эльджета никогда не сунулась в Лорвейн, ей всю жизнь внушалось, сколь сильно эльфы не переносят полукровок – мол, прямо на въезде в лес в порошок сотрут. Впрочем, не сомневаюсь, то же самое с малых лет вдалбливалось и Фанеции.
— И в результате Эльджета вообще воспитывалась какими-то гувернантками, служанкам – кем угодно, только не родными, — зло заключил Дальгондер. — Хотя отец, знай он о дочери, такого точно бы не допустил.
Ледяной Рог
Стоя у окна своего нового жилища, Итель с тоской смотрела на светившееся в темноте окно покоев Дамреби.
Никогда... Это самое страшное слово в любом языке. Но именно оно теперь составляет основу её жизни. Точнее, бессмысленного существования. Он не простит никогда, и всё остальное уже неважно.
Поначалу она наивно поверила Лиссанту, что нужно выждать время, и всё изменится... Она выжидала – целых две недели. Две недели без него, две недели пустоты и одиночества – это практически вечность! Вчера попыталась поговорить с ним снова.
Итель обмакнула перо в чернильницу и начала писать:
«Прощай, любовь моя! Я знаю, ты не простишь. Я виновата во всём сама! Я убила твою жену, обманом втёрлась в твою жизнь. Этому нет прощения! Если бы время можно было повернуть вспять, я бы не поступила так снова.
Она отложила перо. Перечитала. Потом смяла листок, бросила его в огонь в печи.
Взяла новый лист и написала лишь одну строчку:
«Кирт, я люблю тебя больше жизни!»
Скорее всего, он сожжёт записку не читая. Но всё-таки Итель положила её на стол.
Вновь подошла к окну. Да что же он никак не ложится-то?!
«Ложись, любимый.
Наконец в окне Дамреби погас свет. Выждав ещё с полчаса, Итель принялась одеваться. Незадолго до того, как сесть писать прощальную записку, она опоила сонным зельем часовых в башнях – твари сегодня никак не должны появиться.
Прихватив с собой кинжал и заранее припасённую верёвку, Итель осторожно выглянула из двери казармы. Вроде бы никого.
