В Академии Блонвурт, Джейлис чувствует себя одинокой и преданным учеником. Несмотря на холодные слова Аделестайлов, он продолжает изучать древние таланты, приближаясь к своему заветному мастерству. У каждого студента есть своя история, а Дальгондёр с его загадочными взглядами становится неотъемлемой частью этой непредсказуемой близости....
— Ну значит, усыновим кого-нибудь, — решил виконт после недолгих раздумий. — Уверен, в результате нашествия клавров в Кордаке немало детей стали сиротами.
— Спасибо. Как же я люблю тебя! — Итель обняла его за шею, и их губы слились в долгом поцелуе.
Вампиры наблюдали за долгожданной сценой с едва заметными улыбками удовлетворения.
— Ну, поскольку опасность миновала, прекрасную дэю можно уже увести, — тихо произнёс Айнвор.
— Подожди, — возразил Лиссант. — Мне нужно подкрепиться.
— А это ещё кто? — удивилась Итель.
— Корм, — лаконично пояснил Лиссант.
— Мы боялись, что ты... то есть твоё тело может умереть, — пустился в подробности Дамреби, — и Айнвор решил привести на этот случай замену. Она приговоренная маньячка.
Итель ещё раз посмотрела на женщину, кажется, внутренне содрогнувшись.
— И ты бы смог любить меня такой? — она устремила на Дамреби испытующий взгляд.
— Уверен, что смог бы. Хотя, конечно, мне бы понадобилось какое-то время, чтобы научиться видеть в ней тебя... Но не стану лгать – я безумно рад, что замена не понадобилась, — улыбнулся он.
— Я тоже, — выдохнула Итель. — И я вообще не знаю, как бы переварила слияние с её памятью.
— Но ведь её личность умерла бы... — сказал Айнвор.
— Да. Но я бы помнила всё, что она совершила, все её мысли об этом.
— Не думаю, что мыслей у неё много, — усмехнулся вампир.
— И всё же...
— Учитывая, что вы истребили практически всё население Нираны – неужто никто из вас никогда не вселялся в убийц?! Не думаю, что на Ниране вовсе не было преступности.
— Вселялся, наверное. Но лично мне, к счастью, не доводилось. В общем, хорошо, что и в этот раз не пришлось.
— Она вообще слышит нас? — поинтересовался Дамреби.
— Слышит. Но она из Лимераны и изучением иностранных языков, полагаю, никогда не увлекалась, — говорили они по-кордакски, поскольку лимеранского не знала Итель.
— Эстет, твою мать! — усмехнулся Лиссант, поднимаясь с кресла.
Он подошёл к женщине и, заставив её задрать голову, впился ей в горло.
Итель снова внутренне содрогнулась. Не из жалости к маньячке, просто ужас перед укусом вампира был заложен у варитов на подкорке.
