В Академии Блонвурт, Джейлис чувствует себя одинокой и преданным учеником. Несмотря на холодные слова Аделестайлов, он продолжает изучать древние таланты, приближаясь к своему заветному мастерству. У каждого студента есть своя история, а Дальгондёр с его загадочными взглядами становится неотъемлемой частью этой непредсказуемой близости....
Нет, ответ на вопрос он знал, только произнести его не хватало сил. Подписать ей приговор собственной рукой... Но разве он мог забрать жизнь другого человека?! В конце концов виконт в отчаянии помотал головой.
— Корм! — осенила Айнвора идея.
— Нет! Вы не можете! — ужаснулся Дамреби.
— Что – нет?! Их всё равно выпьют. Здесь только отъявленные негодяи, помилование которым не светит. Так пусть одна из этих тварей сделает хоть что-то полезное напоследок.
— Разве у вас есть женщины?
— Одна была, если только её не допили.
— А что потом? Убить ещё кого-то?!
— Зачем. Попросим Лозвилла вырастить для неё тело. На это как раз три года требуется... Идёмте.
Теперь Айнвор пропустил его в казарму. По дороге они зашли к клеткам, где содержался корм. Единственная женщина оказалась жива.
— Вполне ещё жизнеспособна, — заключил вампир после краткого магического изучения состояния её организма.
Взяв женщину под контроль, он повёл её и Дамреби в комнату Итель.
Итель, бледнее самой смерти, лежала на кровати без сознания, закутанная в несколько одеял. Над нею колдовали Лиссант и ещё двое вампиров. Дамреби не рискнул мешать им и тихонько опустился на стул в сторонке. Женщину Айнвор поставил возле кровати.
— Не лучшая, конечно, замена для Итель.
Дамреби всё-таки бросил взгляд в её сторону. Тётка лет сорока с лишним, с грубыми, неприятным чертами лица, злыми глазами, обвислыми грудями и руками, больше похожими на мужские. Он содрогнулся при мысли увидеть её в своей постели. Спасибо, конечно, что не бородатый мужик. Но, по большому счёту, разница невелика.
— Интересно, за что её осудили?.. — спросил он скорее просто в воздух.
— Вместе со своим приятелем грабила припозднившихся прохожих, — просветил его Айнвор. — Поначалу они убивали только тех, кто пытался оказать сопротивление. Но постепенно вошли во вкус и стали издеваться над своими жертвами, нанося им многочисленные раны. На их счету больше двадцати только доказанных убийств.
Всякая жалость к «замене» вмиг покинула Дамреби. По ней однозначно плакал топор палача, и, если бы не договор Норбернта, на плахе она и закончила бы свою жизнь.
