Волшебные трусы, ядовитые и зеленовато-алые, стыдливо накрывали собой подозрительную атмосферу академии. Я студентка пансиона, которую здесь не приняли, но все еще хожу в форму — знак уважения к предыдущей жизни и брошенного шаблона. Вокруг мрачно сверкают зелени тени и светятся алыми огоньками ночные клубы — здесь строптивые становятся частью легенды, а не обретают место в истории....
Ты знаешь, что тебе за непослушание грозит максимум небольшой скандал, а вот у меня есть более неприятные перспективы.
– А если пойду?
– То обещаю развлекать тебя весь вечер, – тут же сказал Демион и посмотрел на меня с надеждой во взгляде. Папу я возненавидела еще сильнее. – Буду делать все, чтобы тебя не съели стервятники из высшего общества, и вести себя идеально.
– А папа?
– А папа будет доволен, радушен и перестанет доставать меня. Ненадолго, конечно, ровно до тех пор, пока в его руки не попадет новый компромат.
– Какой же у него компромат на тебя сейчас? – Любопытство не давало покоя.
– Поверь, если бы он был действительно серьезным и противозаконным, твой отец не стал бы им шантажировать и вышвырнул бы меня незамедлительно.
– Это да… он горяч и принципиален, – согласилась я.
– Ну так, Касс, ты пойдешь со мной на бал?
– Поможешь выбрать платье, которое не вызовет сердечного приступа у папы? – Мне пришлось сдаться.
– Я найду тебе такое платье, которое вызовет сердечный приступ у всех мужчин, – радостно пообещал довольный Демион.
– Да. Я полностью с тобой согласна. По рукам.
Демион подался вперед, намереваясь меня поцеловать. Сердце пропустило удар, и во рту пересохло. Но маг замер, немного стушевался и, улыбнувшись уголками губ, отступил со словами:
– До встречи, Касс. Завтра с утра будем выбирать тебе платье.
– А сегодня? – невольно сорвалось с губ.
– А сегодня у нас очень много важных дел.
– Каких?
– Нужно что-то решать с тотализатором. А еще надо сделать все возможное, чтобы никто не заметил возвращения шушеля. Завтра вечером бал, а потом…
– Что будет потом?
– Потом можно выдохнуть и плыть по течению. В любом случае, у нас еще целые сутки, чтобы разобраться.
Я хотела спросить, с чем, но не стала. Демион улыбнулся на прощанье, а я вернулась на занятия в аудиторию.
Во второй половине дня вся общественность была очень взволнована заявлением ректора о том, что шушель нейтрализован.
Кто-то рыдал в углу в обнимку с криво пошитыми труселями, кто-то громко возмущался, но табло корректно раз за разом повторяло одну и ту же надпись: «Ставок больше нет. Ждите результатов».
