Волшебные трусы, ядовитые и зеленовато-алые, стыдливо накрывали собой подозрительную атмосферу академии. Я студентка пансиона, которую здесь не приняли, но все еще хожу в форму — знак уважения к предыдущей жизни и брошенного шаблона. Вокруг мрачно сверкают зелени тени и светятся алыми огоньками ночные клубы — здесь строптивые становятся частью легенды, а не обретают место в истории....
Девчонка не стала дожидаться и пискнула:
– А где ее искать?
– Предполагаю, у нее в комнате. Где же она может быть в это время?
– Да… – Голос студентки дрожал, а глаза бегали. – Только там.
– Или ее там нет и ты об этом знаешь?
– Есть-есть… – поспешно закивала головой побледневшая Риз, а ректор нехорошо сощурился.
– Что-то ты недоговариваешь! Ну да ничего. Сейчас все сам узнаю. В любом случае, по нужному адресу иду.
Кассандра"
"Мне было крайне неловко принимать душ у Демиона. Было в этой ситуации нечто двусмысленное и вгоняющее в краску стыда.
К счастью, маг не делал попыток надо мной подшутить: просто выдал огромный халат и мягкое полотенце, показал, где включается горячая вода и стоит ароматизированное мыло, а после этого ушел, оставив меня одну.
Появилась возможность выдохнуть и оглядеться. Ванны тут не было, и вообще все помещение оказалось крохотным и походило на выдолбленную в скале пещеру.
Я скинула грязную мятую одежду, шагнула в небольшое углубление в полу, напоминающее чашу, и открыла воду. На спину, плечи и голову обрушились мощные струи воды, разминая уставшее тело. Тут же запели экзотические птицы, и сходство с каким-нибудь тропическим раем усилилось.
Я смыла грязь. Ароматное, пахнущее грушей мыло уничтожило запах мертвечины. Я была почти полностью счастлива, когда дверь в ванную комнату резко распахнулась и в помещение влетел перепуганный Демион. Я не успела даже взвизгнуть, только схватилась за полотенце и набрала полную грудь воздуха.
Было тесно и неловко. Спиной я прижималась к каменной стене, а впереди стоял Демион. От него меня отделяло лишь намокшее полотенчико, которым я успела прикрыться. Думаю, если бы не Труселя, тут же попытавшиеся материализоваться, я бы не успела среагировать, но перспектива опозориться оказалась сильнее, чем страх предстать перед Демионом голой.
