В Академии хаоса все знают, что обычные законы не применимы. Когда рушатся стены, герои сталкиваются с невероятными загадками и потрясающими открытиями в мире, где правила легко могут меняться. Атмосфера в академии наполнена жаром споров и решением нестандартных проблем....
Рот, покрытый коркой запекшейся крови, дернулся и одними губами шепнул:
– Убей…
Пламя объяло его, и Моррен потянул путы, разрывая тварь на части.
– Скорее, туда! – выкрикнул он, и Родерик увидел стену огня, вспыхнувшую у шестого поста.
Арнелла…"
"Он бежал так быстро, как только мог, молясь всем богам, чтобы успеть. Пусть отдадут ей все силы, что у него остались. Пусть забирает все, только живет!
По хаосу потянулись тонкие ниточки света. Земля дрогнула и ушла из-под ног, так что Родерик упал кувырком, но поднялся и побежал снова.
Небо вдруг распахнулось над ними и показалось невыносимо ярким и голубым после бесконечной серости. Солнце уже клонилось к закату, облака собирались в тучу. Вот руины шестого поста, а там, за стеной огня, значит, сердце.
Неужели у них получилось?
***
Выдохнув, я оторвала ладони от артефакта. Голова слегка кружилась и гудела, и хотелось просто упасть на сердце хаоса и уснуть.
– Все, – сказала я. – Наверное. Не знаю, что из этого выйдет…
Я обернулась, но никого не увидела. Сглотнула горькую слюну с привкусом пепла, протерла глаза, которые нещадно щипало от слез. Погасший фонарь валялся возле артефакта, и я осталась совсем одна.
– Джаф? – позвала я. – Айрис?
Туман быстро рассеивался, на серой земле виднелись пятна крови, разбитое стекло светильника.
– Так нечестно! – выкрикнула я, и мой голос задрожал от обиды.
На миг мне показалось, что в исчезающем тумане мелькнули две фигуры, бредущие вдаль. Высокий широкоплечий мужчина держал за руку хрупкую девушку, мерцал светлячком огонек фонаря, а посох опирался о землю.
– Он сделал в этом мире все, что должен, – послышался тихий голос. – Теперь он нужен в другом.
А ко мне через стену огня шагнул Родерик, и я, поднявшись, бросилась ему навстречу и крепко обняла, боясь отпустить.
Он целовал мои глаза, щеки, губы, гладил волосы, всклокоченные после безумной скачки на волке.
– А волчонок где? – поинтересовался Изергаст, изящно перепрыгнув опадающий огонь. – Умер?
В его шрамах осела копоть, и казалось, что правую щеку изрисовали углем. Слева, за ухом, болталась тоненькая опаленная косичка, но в остальном мастер Изергаст казался невредимым.
