В Академии Крылатых ты окажешься не просто участником веселой игры – станешь центром внимания смертоносной борьбы между драконами и орками. Здесь азартные шалости могут закончиться гибелью, а каждому будет предложен выбор: стать злым демоном или погибнуть безвозвратно....
Похоже, «Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Потому что сказано – не ходи туда, живым не выйдешь. Дураков нет!
– Ага, нет, – кивнула я, вспомнив, как весело и беззаботно шла по Бору. – И все-таки, почему б его не обезопасить? Лучше б так, правильнее было…
– Я-то откуда знаю? Я вообще-то не высшее руководство! – капризно воскликнул эльф и отправил в рот пирожное с вишенкой.
Самое удивительное, что, несмотря на внушительный размер десерта, у него это получилось сделать с таким изяществом, что ему этикет надо было б преподавать в академии, а не на ниве комендантства подвизаться.
Тема Черного Бора явно не была у Павиана популярной, но я хорошо знала, что ему точно зайдет.
И со вздохом выложила перед эльфом карикатуру.
– Прелесть какая! – восхитился комендант, с удовольствием разглядывая лист. – Злободневненько так. Ироничненько.
– Ага. И Сурия здесь удивительно напоминает шарж, который ты нарисовал, когда мы за ней в ванной подглядывали, – заметила я. – А я – в национальном лепреконском костюме. Помимо Аэлмара, только ты меня в нем видел.
– Ты это… что… – комендант аж кофе поперхнулся и вскричал, картинно бухнув чашку о стол. – Меня что ли, обвиняешь? Полагаешь… я это сделал?
Вообще-то парой минут раньше я не полагала. Как-то и не задумывалась. Но чисто на автомате вот сказала и – как-то все удивительно вдруг сложилось. И непомерный пафос в голосе эльфа тоже… был как-то подозрителен.
– К Брюнгильде таскался? – все больше распалялся Павиан. – Просил ее литографию оттиснуть? Да ты бредишь, дриада, либо белены объелась! Я библиотеку за километр обхожу, если ты не знала!
Его пламенная речь требовала некоторых уточнений.
Из горьких сетований Павиана я знала, что Брюнгильда влюблена в него самой что ни на есть чистой, светлой и самоотверженной любовью.
Единственное, что во все это как-то не вписывалось, это литография. При чем здесь эта карикатура и библиотека?
– При том! – буркнул обиженный комендант, но потом все-таки соизволил объяснить.
