В Академии Полуночи каждый день бьется за право говорить «нет» имени и происхождению. Здесь живут ученики из разных миров, где ценятся разные ценности. Ты стоишь перед выбором: каков должен быть урок? Что важнее — честь рода или собственная жизнь? В атмосфере опасности и сильных персонажей ждет настоящая драма, тайны и нерешаемые вопросы....
Природа каждого дара находит отражение в облике. Поэтому сильные темные, как правило, брюнеты. И поэтому Хэйден, рожденный от светловолосых Эйхолда и Лорны, отличается. Я же, как сказала Лорна, исказила собственную суть — осваивая крупицы чуждой магии, я не давала развиваться живущему внутри меня свету. Однако, выпустив его на волю, я начала меняться. Несильно, но все же заметно. Каштановые волосы посветлели, голубые глаза стали ярче.
Помню, как спросила у Лорны: если сила дара так влияет на внешность, что защищает светловолосых детей в Лунной империи? Чародейка улыбнулась и напомнила — иногда даже в сильных семьях рождаются дети со слабым даром.
— Нет, я не про внешность, — гость покачал головой. — Изменилось что-то гораздо более глубокое, сама суть.
Я смутилась. На секунду отвела взгляд, опасаясь выдать им взволнованность, и снова посмотрела на колдуна.
— А все-таки я был прав: ты артиэлла. Ошибся лишь в одном — когда сказал, что ты не стала драгоценностью рода. Ты стала. Только не того, в котором родилась.
— Вы помните все, что говорили?
— И что говорил, и что делал… и что чувствовал.
Последний звук ухнул, точно брошенный в воду камень, и уступил место колючей тишине.
— У меня ведь не было шанса, верно? — спросил Арден через некоторое время и невесело усмехнулся, стоило мне покачать головой. — Из-за Мойры?
— Она достойна счастья, артиэлл. И она любит вас, не сомневайтесь. Любовь Мойры… она не всегда простая. Ее не всегда легко понять. Но она настоящая, уверяю.
Арден неопределенно повел плечом.
— По крайней мере, теперь я ее вижу — твою сестру. Раньше, до нашей встречи, я ее едва ли замечал. Потом перестал видеть вовсе. А теперь вижу.
— Она знает?
— О наших нитях? Нет. Я обмолвился вскользь об откате, но она не поняла, о чем речь. И я… я решил не говорить. Не хочу, чтобы она узнала о моих чувствах к тебе.
— То были ненастоящие чувства, артиэлл.
— Разве? Думаешь, вытканная в полотне пара — ничего не значит? Нет, Илэйн.
