Девушка, которой судьба уготовила раннюю смерть, решает спорить с самой Смертью. Её оружие — юмор, ирония и дар убеждения. Но договориться с неумолимой силой оказывается намного сложнее, чем казалось. Что последует из таких переговоров, она вскоре узнает, оказавшись в совершенно новом и...
Удары набата оповестили о том, что перерыв закончился, и мы поспешили в аудиторию, где нас ждало еще одно занятие. На этот раз с куратором. Но едва только наша надзирательница вошла в класс и оглядела замерших курсисток, ее взгляд впился в меня:
— Смотрю, у вас, Рейнара, случился выплеск силы?
Я не успела спросить, как она об этом догадалась, поскольку магесса бросила:
— У вас в волосах седая прядь. А это один из признаков стремительного старения, которое как раз и случается при выплесках некромантского дара.
Я машинально покосилась на косу, что заплела сегодня утром практически с закрытыми глазами. И правда, в темных волосах виднелась серебристая змейка.
Куратор же, попросив всех присаживаться, объявила тему занятия, которая была как раз созвучна ситуации: «Первые проявления магического дара у детей»."
"Всю лекцию я сидела как на иголках. В голове роилось множество вопросов, от «почему никто до этого мне ничего не сказал?» до «что делать?». Едва дождавшись окончания трехчасовой лекции куратора, поспешила прочь. Я наивно надеялась, что хотя бы сегодня доберусь до дома без приключений, отдохну и обдумаю все случившееся, а еще — загляну в зеркало, чтобы убедиться, что мое лицо не обезображено морщинами, как у старухи. Реальность заставила убедиться еще раз в том, что надежда — самый фиговый помощник в жизни, зато живучая.
Я уже почти миновала парк, когда меня окликнул знакомый голос:
— Рей!
У скамейки стоял Эрвин. Серьезный, собранный и с букетом в руках.
Я видела этого парня разным: наглым, развязным, хитрым, соблазняющим, но таким — никогда.
Мой взгляд прошелся от мысков начищенных до блеска сапог до светлых волос, собранных в аккуратный хвостик.
— И? — Усталость — лучшее подспорье самой близкой сестре таланта, оттого мой спич состоял всего из одного звука, зато весьма выразительного.
— Извини. — Мне протянули здоровенный веник синих роз, обернутый в пергамент.
Я взглянула на букет, потом на свои руки и поняла: не донесу эту охапку. Их там было больше сотни, и если Эрвин с легкостью держал эти цветы, то я наверняка буду мести ими тротуар.
— Зачем столько? Я же еще живая… — ляпнула первое, что пришло на ум, глядя на эту траурную клумбу.
На лице блондина не дрогнул ни один мускул, зато вылезшая из-за ворота Энжи пискнула:
— Не бери! Этот ритуальный букет.
— А в чем его ритуальность? — Верх взяло любопытство.
— Как будто сама не знаешь, — насупилась крысявка.
