Девушка, которой судьба уготовила раннюю смерть, решает спорить с самой Смертью. Её оружие — юмор, ирония и дар убеждения. Но договориться с неумолимой силой оказывается намного сложнее, чем казалось. Что последует из таких переговоров, она вскоре узнает, оказавшись в совершенно новом и...
— Если мужчина дарит женщине розы цвета ночного неба, то это означает, что у него серьезные намерения и он будет бороться за ту, которую выбрал, до конца. Возьмешь — значит, согласна на его предложение.
— А ничего, что я замужем? — Я уставилась на Эрвина в упор.
— Муж — не скала, подвинется, — сжал зубы боевик. — Тем более что разводы в империи еще никто не отменял.
— Ты прав, муж — не скала, он, может, и подвинется, зато у меня деверь — бульдозер. Закопает.
Сказала и поняла, что навряд ли собеседник имеет представление о большегрузной технике, но Эрвин то ли не обратил на это внимания, то ли «закопает» было и так само по себе информативно.
— Я не боюсь Дэниэля Вердэна, — упрямо возразил боевик. — К тому же невооруженным глазом видно, что ты вышла замуж не от большого чувства. Рей, ты же с этим первокурсником и не виделась даже после падения. Какая уж тут любовь?
«Эрвин зря время не терял: столько вынюхать за одну ночь», — подумала я с досадой. И не то чтобы сведения обо мне были высшей степени строгости и секретности… Но все же.
— Давай начистоту — зачем я тебе? Я бы поняла еще, если бы у нас ничего не было и ты из охотничьего азарта и в силу природного кобелизма… — била словами наотмашь, в надежде довести бывшего любовника до кипения, чтобы тот испарился и мы закончили этот странный разговор.
Три раза ха! Этот наглец даже как-то расслабился, чем здорово причесал мне нервы.
— Я не кобель, — прозвучало с хитрой улыбкой.
— Да разве?
— Я только слегка погавкать.
— Так гавкай на других. Зачем ко мне-то привязался?
— Рей, вчера, увидев тебя с этим Вердэном, я понял, что мне другие даром не сдались. И если дело только в том, что я бабник… Это все в прошлом! А чтобы ты поверила… — Тут он встал на одно колено и протянул мне парные обручальные браслеты. Мужской, более простой и массивный, и женский — с ажурным плетением.
Украшение было не чета моему нынешнему, медному. Золотое, изящное и в то же время с инкрустацией рубинами, отчего становилось понятно: несмотря на воздушность, оно тяжелое. Сразу видно, что не от новомодного ювелира, а из семейной шкатулки. Глядя на такое, невольно осознаёшь: рука, что его носила, не стирала и не мыла полов. Скольким женщинам рода Торон оно принадлежало?
Будь я семнадцатилетней в душе — растаяла бы от таких слов. Поверила безоговорочно признанию раскаявшегося грешника, ибо такой браслет был серьезной заявкой.
