Автор
В академии Хистерион жарко как огонь: водные баталии и фейерверки из воды — это не то, чтобы ты просто наблюдаешь. Новый волшебник учится манипуляции с пламенными плавниками, а каждое уроке приходится менять маску для зрителей: или выглядеть безукоризненно нарядной актрисой, или готовиться к бою. Атмосфера здесь накалена до предела — и ты будешь оценен не только за способности, но и за храбрость в переговорах и жестоких сражениях....
Алария Фэйр скрылась в его портале, вереща уже оттуда.
– Советую оставаться здесь, – посмотрел Рентар на ректора. – Я так понимаю, что ты сам рад такому исходу.
Ректор едва заметно кивнул и прикрыл глаза, складывая руки на груди.
– Ну? – главный маг перевел взгляд на меня и Кэрин. – Чего стоим? Идем. Немного осталось…
68. У тебя нет сына!
68. У тебя нет сына!
Кенар
– Нет! Не смей! – кричала во все горло мать, мотая головой из стороны в сторону и пытаясь выйти из круга, в который ее силой запихнул Рентар Беруаш.
Представшее зрелище ужасало. Она была для меня одной из самых дорогих людей, теперь же стала чудовищем. Я смотрел на Аларию Фэйр, которая из кожи вон лезла, пытаясь выкрутиться, и не мог успокоиться. Было так больно… От ее предательства, от ее жестокости и холодной расчетливости.
«Как я мог не замечать ее истинного лица? Как мог верить, что она самая лучшая мама на свете? Да, у нее были свои тараканы в голове, но ведь это женщина, ей простительно.
Никто не произнес ни звука. Все просто стояли и смотрели, как главный маг городской гильдии поднес к виску огненной магианы какую-то тонкую трость, что-то бормоча себе под нос. Миг и набалдашник на ней засветился, проникая светом в голову громко закричавшей матери.
Ее глаза округлились, а тело содрогнулось, неестественно выгибаясь.
– Не стоит сопротивляться, – услышал я слова Рентара. – Только больнее будет. Я все равно узнаю. От меня ничего не скрыть!
Не вынося происходящего, я опустил глаза в пол, чувствуя, как Кэрин сильнее сжимает мою руку."
"На душе было погано. Светлая часть меня твердила, чтобы я остановил это действие, ведь маме больно, ведь она страдала. Но темная заглушала ее голос, напоминая, что именно благодаря ей я чуть не лишился самого дорогого в своей жизни.
