В центре сюжета — борьба криминальных группировок за власть и влияние в России. Тайное общество «Белый орел», созданное отставными силовиками, и возвращение опального генерала Верлинова разворачивают конкуренцию между Управлением охраны президента и традиционными спецслужбами. На фоне этого...
Раздел Chitat.online для книги «Акция прикрытия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В центре сюжета — борьба криминальных группировок за власть и влияние в России. Тайное общество «Белый орел», созданное отставными силовиками, и возвращение опального генерала Верлинова разворачивают конкуренцию между Управлением охраны президента и традиционными спецслужбами. На фоне этого...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В центре сюжета — борьба криминальных группировок за власть и влияние в России. Тайное общество «Белый орел», созданное отставными силовиками, и возвращение опального генерала Верлинова разворачивают конкуренцию между Управлением охраны президента и традиционными спецслужбами. На фоне этого...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Акция прикрытия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Вот так... – Гонтарь присвистнул. По большому счету, судьба собеседника его мало волновала. Но важен прецедент. «Сегодня – ты, а завтра – я...» Каждая победа укрепляет позиции врага. Значит, надо ему всячески мешать.
– У него создана агентурная сеть за рубежом, имеются свои резидентуры в посольствах, – продолжал Степашкин. – Помнишь генерала Верлинова?
– Еще бы! Он хотел ткнуть ГРУ мордой в грязь и подорвать авторитет всего министерства! Только наши его переиграли. Потому он и пытался скрыться. Собаке и смерть собачья.
– Наш друг установил, что Верлинов жив. И собирается на этом сыграть.
– Жив? – удивился Гонтарь. – Это плохо! Но ему же вынесли приговор!
– Вынесли. Но в Греции ему от этого ни холодно ни жарко.
Министр остановился, внимательно рассматривая выкрошившийся шов между бетонными плитами."
"– А как по этому поводу настроен Папа?
– Сказал, что с предателями надо поступать по закону.
Гонтарь усмехнулся.
– Вот по закону и поступим. Я пошлю своих «летучих мышей» исполнить приговор! Пусть наш друг потеряет свои козыри!
– Неплохая мысль, – сказал Директор ФСБ.
* * *
Христофор Григориадис мучался от раздвоения личности. Такое с ним уже случалось – после вербовки в Москве. Он считал себя порядочным человеком, джентльменом, даже псевдоним выбрал соответствующий. Правда, это было тогда, когда сознательно и добровольно пошел на сотрудничество с американской разведкой. Подписывая вынужденное обязательство работать на КГБ, он предоставил Верлинову право дать ему конспиративное прозвище. Потому что понимал: становясь «двойным» агентом, он делает первый шаг по скользкому пути, очень часто ведущему прямиком к могиле. И безвозвратно утрачивает достоинство джентльмена. Верлинов присвоил ему псевдоним «Орел» – агенты любили громкие, благородные, значительные прозвища, компенсирующие те моральные издержки, которые неизбежны при оперативной работе.
Джентльмен-Орел переживал оттого, что сущность его раздваивалась, и аккуратно пытался сбросить умело накинутое ярмо. Такое случалось нечасто, но ему удалось вернуться в ипостась Джентльмена. Во многом удачу обеспечила терпимость курирующего офицера; Верлинов не поставил вопроса о принятии к ускользающему Орлу так называемых «острых мер».
Нынешнее раздвоение Джентльмена было связано с противоречием между чувством и долгом. Долг предписывал раскрыть Роберту Смиту настоящее имя Джеймса Кордэйла, но чувство благодарности Верлинову этому препятствовало. Христофор помнил овладевший им ужас при реальной угрозе пятнадцатилетнего срока в страшной русской тюрьме. И хотя Верлинов выручил его по служебной надобности, Орел рассматривал бывшего куратора как своего друга-спасителя.
