В этом состояла беда Христофора: агент не должен поддаваться чувствам, ему категорически противопоказана сентиментальность. Конечно, в данном случае играла свою роль и подписка гражданина Григориадиса о сотрудничестве с КГБ, хранящаяся в далеких московских архивах, и пятьсот тысяч долларов, которыми гость расплатился за предоставленное убежище, но Джентльмен искренне верил, что движет им исключительно благодарность.
И на Сирос он прибыл, чтобы выполнить просьбу Верлинова. Просоленные доски пирса пахли морскими водорослями, голодные чайки кружили у дальнего причала над мачтами «Марии», молодой англичанин фотографировал «полароидом» тоненькую подружку с развевающимися по ветру волосами. В небольшой таверне на набережной все столики пустовали, хозяин обрадованно рванулся навстречу, но вынужден был скрыть разочарование: Христофор заказал лишь чашечку кофе.
Расстегнув плащ, он присел за столик у окна. Хотелось выпить вина под копченых мидий, но перед встречей с Циклопом он немного нервничал, да и невесть откуда взявшиеся в «мертвый» сезон туристы настораживали...
Джентльмен устал. Он никогда не признавался, даже самому себе, что провал в Москве поселил где-то глубоко в лабиринтах души постоянный страх. С тех пор он избегал рискованных ситуаций и с нетерпением ждал момента, когда можно будет выйти из игры. Появление гостя из прошлого, давнего друга-врага, лишь обострило затаенное чувство. Христофор тяжело вздохнул. Он поможет ему. И пусть уходит. Услуга за услугу – и они квиты.
Громоздкая фигура Циклопа появилась в конце набережной. Джентльмен поднял маленькую чашечку, сделал глоток и незаметно осмотрелся. Вроде бы все спокойно. Только эти туристы... Но, похоже, они заняты лишь друг другом. И находятся слишком далеко для аудиоконтроля. Хозяин? Ведет себя совершенно спокойно, деловито насыпает в жаровню древесные угли. К тому же таверна выбрана совершенно произвольно из полутора десятков точно таких же... Нет, здесь все чисто.
Циклоп поравнялся с таверной, лениво взглянул в окно. Их взгляды встретились. Джентльмен кивнул. Громадный детина замедлил шаг и остановился, будто внезапно почувствовал желание чего-нибудь съесть или выпить. Когда он шагнул ко входу, это выглядело вполне мотивированно.
– Белого вина и копченых мидий! – грубым голосом приказал вошедший и сел на жалобно скрипнувшую табуретку напротив Христофора. Голос соответствовал его облику. Крупная голова, массивное тело, мощные руки. Резкие черты будто вытесанного топором лица, мутноватый взгляд красных глаз – наглядного подтверждения сотен глубоководных погружений, кессонной болезни, кислородных голоданий. Чуть выше переносицы круглый шрам – след невовремя сработавшего капсюля-детонатора.