В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
"
"Владислав заворочался, потревожив спящую жену, и та отвернулась, разметав черные длинные волосы по подушке. Приподнявшись на локте, он стал всматриваться в её бледное, словно выточенное из мрамора лицо. Галя унаследовала черты матери, подумал он. Восточная кровь сильнее славянской. Карина, будто почувствовав его взгляд, тяжело вздохнула, веки её дрогнули.
- Спи, милая, спи, - прошептал Владислав, склонившись ниже, не зная, как оградить их всех от неведомой опасности, притаившейся в темном углу комнаты.
Он осторожно отодвинулся, встал, прошел на кухню, где наконец-то включил свет.
Он пил холодный, горький, вяжущий чай, искоса поглядывая в растворенное окно, на улицу, упирающуюся в парк, шумный и веселый днем, а теперь, во втором часу ночи, похожий на огромного мертвого сенбернара. ""Надо бы купить собаку"", - подумал вдруг Владислав. Так, на всякий случай. Да и Галинка давно просит...
Неожиданно его внимание привлекла странная картина, хотя, если разобраться, ничего особенного для этого времени не происходило.
- Эге-ге! - произнес Владислав, в раздумье почесав кончик носа.
И в это время пьянчужка на всю улицу загорланил песню - одну из тех модных, в которых почти не было слов. Впрочем, он и так сократил их до минимума, а потом и вовсе внезапно умолк. Владислав понял, почему тени у ""охотников"" такие короткие. Это были подростки. Ему показалось, что он даже узнал одного из них. Позвонить в милицию? Выйти на улицу? Или пойти спать? Пока он размышлял, пьяный добрался до парка и шагнул в его чрево.
