В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
Сначала я не поверил твоей матери, думал, она врет, что тебя нет и всю ночь не было, а потом...
- Потом он увидел, что в коридор вышел какой-то мужик в трусах, хихикнула Людка, которой Гера, очевидно, уже все рассказал. - Но не твой отец. И все стало ясно. Раз мать принимает дома любовника, то, значит, ни мужа, ни дочки нет.
- Не понимаю, - глупо улыбаясь, сказала Галя.
- А чего тут понимать? - разозлилась Людка. - Не строй из себя дурочку-то! И вообще, Герка, чего ты с ней столько возишься? В королевы готовишь?"
"- А ты бы сама хотела ей стать? - отозвался тот.
- Ладно тебе, - надулась Людка. - А чего мы ушли?
Гера не ответил. Он подошел к скамейке, стоявшей возле подъезда, перегнулся через спинку и вытащил припрятанный картонный пакет с ручками.
- На! - протянул его Людке. - Тут все: курево, клей, колеса, водка и пожрать. Отнеси им, в подвал. Дылда знает, что делать дальше. Но и ты проследи за ним, чтоб не заносило.
""Зачем в подвал?"" - подумала Галя, но вслух ничего не сказала.
- Все, вали! - жестко произнес Гера, глядя на Людку.
Недовольно скривившись, та взяла пакет, обожгла Галю взглядом и ушла.
Рассвет только-только начинал выступать из-за лесного массива, словно неукротимое войско, пробудившееся и готовое к битве - последней и решающей. Но эта битва была не первой и не последней, она начиналась и заканчивалась каждый день. Победа и поражение шли рядом, а убитые исчезали в ночи...
Галя шагала рядом с Герасимом, не имея никакого представления, куда они направляются.
- Ты что-то сказал? - спросила Галя.
- Надо нам навестить Свету, ту, в больнице.
