В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
- Ну совсем, азер, спятил, - пробормотал Корж.
7
В мастерскую, криво усмехаясь, вполз низенький и пузатый, с лицом как печеное яблоко. За ним протиснулся второй, здоровый, похожий на тяжелоатлета.
- Яков, - представился Снежане низенький. - Федора можете называть по-всякому, ему все равно. Лишь бы платили вовремя. - Он выжидающе поглядел на Драгурова. Поскольку тот молчал, пришлось напомнить: - Неужто вы отнеслись к нашему прошлому визиту настолько легкомысленно? А ведь наступила пора собирать камни - так кажется, у Экклезиаста? Мы же с вами интеллигентные люди, дорогой мой, вот вы и девушку культурненько принимаете, небось стишки читаете, а с нами-то пошто так? Будто мы хазары какие.
Он продолжал молоть ерунду и кривляться, но вострые глазки рыскали по мастерской. Федор стоял молча, подперев стенку и сложив на груди могучие руки. Только позевывал.
- Разве сегодня? - спросил Драгуров. - Прошло-то всего ничего...
- А как же? А как же! - чуть не завопил Яков. - Милый мой, ну как же так можно, мне, ей-богу, стыдно за вас.
- Влад, кто эти люди? - спросила Снежана, ещё ничего не понимая. - Ты им должен?
- Ничего я им не должен, - огрызнулся Драгуров.
Он потянулся к телефону, но Яков оказался проворнее. Он выдернул провод из розетки, приподнял аппарат вверх и с наслаждением грохнул на пол.
- Жаль, - сказал он и раздавил пластмассовый корпус каблуком. - Очень огорчен. Ну, что же... Федя, приступай.
Федор тяжело отодвинулся от стены. Лениво смахнул с полки несколько кукол. Прошелся по ним. Потом нехотя подошел к шкафу, немного постоял, будто примериваясь, и свалил его на пол. С грохотом разлетелось стекло, треснула фанерная стенка. Яков быстро нагнулся, подхватил метнувшегося в сторону котенка.
- А это ещё что за крыска? - спросил он.
- Пусти котенка, - сказал Драгуров. - Я тебе заплачу. И убери отсюда этого борова.
- Слышь, Федя, это он о тебе так. При даме. А девушка хороша. Может быть, мы ею потом займемся? На развалинах Карфагена? Ладно, давай баксы. Он протянул руку, держа в другой котенка, который изгибался, выпустив коготки.
- Сейчас нет, завтра, - сказал Драгуров, пытаясь выиграть время. Он лихорадочно соображал.
