В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
Носком ботинка он задрал у одной из девчонок юбку, под которой ничего не было. - Во, видал? Так без трусов и ходит.
Дылда оттолкнул его, стал расстегивать ширинку, но передумал.
- Ладно, доставай свой газ, - сказал он, облизывая пухлые губы. - Это успеется...
Пока Жмох и Дылда втягивали в себя аэрозоль из баллончика, Гера нагнулся над Кичей, стянул с его головы полиэтиленовый пакет и похлестал по щекам, приводя в чувство. В сознание подросток так и не пришел, но зато задышал более ровно, с лица стала исчезать мертвенная бледность.
- Кайф! - пробасил Дылда, сбрасывая кого-то с дивана и занимая его место. - А, Жмох?
- Ну! - отозвался тот, пристраиваясь у его ног. - А ты, Герка, чего менжуешься? Нюхалка заела?
- Замри и усохни, - не оборачиваясь, произнес Герасим. - Я твой сероводород в своем сортире каждый день нюхаю.
- Нет, правда? - не понял Жмох. Он уже ""поплыл"", и блаженная блуждающая улыбка стала растягивать губы. Так он и отключился - с этой идиотской маской на лице. Дылда продержался чуть дольше.
Вытащив сигарету, Гера закурил, с презрением поглядывая на уложенных дурманом приятелей. Затем встал, пнул лежавшего на пути Дылду в бок и выбрался из подвала.
3
Вернулся около двенадцати ночи, с продуктами и бутылками пепси. Эти два с половиной часа он провел возле дома Светы, надеясь, что она выйдет со своим ротвейлером на прогулку.
Забредя в чужой квартал, Гера наткнулся на компанию ""живчиков"" во главе с их заводилой - Пернатым. Это были давнишние враги, и, поймай они его, потрепали бы от всей души.
Накупив продуктов, Гера спустился в подвал.
Почти все, очухавшись, уже разошлась по домам. Остались только Дылда, Жмох и Кича, резавшиеся за столом в карты.
