В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
- Дяденька, отпустите! - хныкал Дылда, растеряв всю свою наглость и лютость. Теперь это был просто длинный прыщавый юнец с порочными глазами. Кича держался молчаливо, но губы и руки трусливо дрожали. Смотреть на них было противно.
- Ну, где ваш Герасим? - спросил Рзоев, хрустя пальцами.
- Не-е зна-а-ю... - проблеял Дылда.
- Сейчас запоешь по-другому, - пообещал за его спиной Клементьев.
Дылда втянул свою грушевидную голову в плечи.
- Ладно, отпусти их! - махнул рукой Рзоев. - Они теперь знают, что надо делать. Знаете?
- Да, да! - торопливо проговорил Дылда, толкнув в бок Кичу.
- Как только его встретим, сразу к вам, - выдавил тот.
- Вот и ладно, - усмехнулся подполковник. Нет, одно слово - шакалы, на Кавказе им только коз пасти.
Полчаса спустя по рации сообщили дежурному, что ""ублюдка взяли, на пятнадцатой Парковой, он, гаденыш, мороженое жрал"". Наряд уже ехал в отделение, а Рзоев в нетерпении вышагивал по кабинету, когда пришло ещё одно известие - об инциденте в больнице. Решив посмотреть на Геру, подполковник пока отменил выезд.
Наконец в кабинет втащили упирающегося подростка.
- Знакомая личность. Гусь, кажется? - сердито бросил Рзоев. - Ладно, передайте его Клементьеву, пусть пока дурь выбьет и расспросит. А я поехал.
Пока Рзоев направлялся к больнице на ""уазике"", люди Коржа выловили по подвалам Жмоха, Кента и Татарина, а Арлекина вытащили прямо из его квартиры, из теплой постельки. Всех приволокли к хозяину, но тот лишь мотал головой:
- Нет. Не этот.
Их били здесь же, в квартире, заклеив рты пластырем, чтобы не орали.
- Хватит, - сказал наконец Корж. - Теперь объясните, что им надо делать. Кто мне принесет голову Геры - будет жить, и неплохо.
- А-а-атрезанную? - заикаясь, спросил Кент.
- Это яйца у тебя будут отрезаны. А мне его подадите на тарелке. Пшли вон!
На рынке поймали белобрысого подростка. Он пытался вырваться, но один из кавказцев ловко всадил шприц ему в руку. Затем его, будто куль, потащили к машине и бросили между ящиками с огурцами.
- Завтра приходи, - сказал он. - Стой! Это тот?
Людка остановилась возле лежащего на полу мальчишки.
