В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
Еще раньше Свету унесли на носилках, а с Евстафьевым пришлось повозиться - тот метался по аллеям, дико кричал, размахивал палками (вторую отобрал у какого-то больного) и лупил всех подряд, кто не успевал увернуться. В голове у него что-то замкнулось, и он совсем обезумел: каждый встречный ему теперь представлялся Герой, то превращавшимся в старика, то в женщину, то в доктора в белом халате, а то и в собаку, трусливо лающую на него из-за кустов. Иногда Гера раздваивался и растраивался, их было уже несколько, подбиравшихся к нему с разных сторон, и четвертый - кричащий что-то бабьим голосом, и пятый - сидящий на ветке и издевательски каркающий.
- Вот тебе, вот! - орал и повизгивал Евстафьев, отбиваясь от них палками. Но многоликий и многорукий Гера, к тому же ещё и многокрылый и многохвостый, казался неуязвимым...
Наконец кому-то удалось прыгнуть на Гнилого сзади и зажать руки. Другие навалились, выкрутили палки, схватили в тиски. Но в сумасшедшего словно вселились бесы, он вырывался с такой чудовищной силой, разбрасывая всех вокруг себя, что лишь прибывший наряд милиции сумел с ним справиться.
Гере удалось остановить одну из медсестре, лицо которой было ему знакомо, и спросить про Свету.
- Девочка сейчас в реанимации, - ответила медсестра. - Очень серьезное положение. Кома.
- Она умрет?
- Может случиться так, что сознание уже не вернется.
Повернувшись, Гера пошел прочь. Он чувствовал свою вину за то, что с ней произошло. Гнилой метил в него, но попал в Свету.
Гера остановился возле забора, раздумывая. Совсем рядом с больницей находилась церковь, её купола просвечивали золотом сквозь кроны деревьев. То, что хотела Света, казалось ему сейчас невыполнимым. Он не мог двинуться в ту сторону и свернул налево - к трамвайной остановке. Может быть, потом, в другой раз, с пробудившейся злостью подумал он. Будто намеревался взять штурмом то, что и так было открыто и доступно.
"Гера нашел телефонную будку, сделал несколько звонков. Странно, но голоса приятелей - и Дылды, и Арлекина, и Жмоха, тех, до кого ему удалось дозвониться, были как-то похожи.
