В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
А тебе, Алексей, лучше уйти. Ты на него дурно влияешь.
- Селена, ты не права! - подхватил Колычев. - Я трезв и отвезу его на машине. Ключи у меня, а ""тойота"" во дворе. Если её ещё не угнали.
- Почему вы называете меня Селеной? - возразила она. - Что за шутки?
- Фильм ведь продолжается, не так ли? - пояснил Колычев, посмотрев на режиссера.
- И кроме меня, его снимать некому, - подтвердил тот. Голова его стукнулась об стол."
"- Надо его хотя бы перетащить на кровать, - сказала Карина.
- Не стоит. Пусть отдохнет пять минут.
Он извлек из кармана маленький пузырек и протянул ей, а сам начал растирать Клеточкину виски и уши.
- Выпей, - сказала она, поддерживая ему затылок.
- И поедем, - добавил Колычев.
Николай залпом выпил полный стакан воды с нашатырным спиртом, передернул плечами, скривился и встал. Средство, видимо, подействовало мгновенно.
- Лучше? - спросила Карина.
- Еще бы! - ответил за Клеточкина Алексей.
- Нет, домой, - проворчал режиссер. - Ну вас всех в болото...
Слегка пошатываясь, он направился к двери, даже не прощаясь с Кариной. Колычев, пожав плечами, пошел следом. На пороге они оба обернулись.
- Завтра начинаем пробные съемки, - трезвым голосом произнес Клеточкин. - Смотри, не опаздывай.
- Селена придет вовремя, - успокоил его Колычев, похлопывая по плечу. - Куда тебя доставить? Я поведу машину.
Закрыв за ними дверь, Карина прижалась спиной к стене.
6
""...Лето. Дачный поселок, где-то возле реки, и это последний день перед тем, как поезд повезет меня на Восток через всю страну. Выкрашенный в оранжевый цвет, я чувствую себя торжественно, словно именно мне предстоит играть главную роль в проведении какого-то научного эксперимента.
