В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
Это беспощадная борьба затягивает всех, кто окажется рядом. Как ты. Ты понимаешь меня?
- Мне кажется, да, - ответила девочка.
5
- Открыто! - крикнул Владислав.
В мастерскую вошли, протиснувшись в дверь, двое: один высокий, плечистый, похожий на тяжелоатлета, другой - низенький, с лицом, как печеное яблоко. Он протянул Драгурову руку и сказал:
- Напрасно не запираете. Тут всякие ходят. Вы к какому комбинату бытовых услуг относитесь?
- Ни к какому, - ответил Владислав, решив, что эти люди - из налогового управления.
- Заметили. И уже побывали, - сказал низенький, улыбаясь и выдерживая паузу.
Второй прошелся по мастерской, оглядывая стеллажи с куклами. Остановившись возле клоуна-марионетки, взял его в руки, подергал за ниточки и коротко заржал.
- Положите на место, - попросил Драгуров. - Эта игрушка требует бережного отношения.
- Положи, положи, - сказал низенький. - Еще успеешь наиграться.
- А вы, собственно, по какому вопросу? - забеспокоился Владислав. Вам, наверное, нужен финансовый директор? Все документы, бухгалтерские отчеты у него. А сидит он в другом месте, здесь мы только арендуем мастерские.
- К нему мы зайдем позже. Если потребуется. А может быть, обойдемся и без него. У вас ведь своя касса и свой финансовый счет, не так ли?
- Все ясно, - сообразил наконец Драгуров, усмехнувшись.
- Речь ваша мне близка и понятна, - выспренно сказал низенький. - Но позвольте усомниться в её искренности.
Тяжелоатлет вновь тихо заржал, наткнувшись на голого фавна с дудочкой, обнимающего двух нимф.
