В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
- Конечно, - согласился директор. - Знаете, я предлагал ему жить у себя. У меня двухкомнатная квартира, я одинок. Жена умерла десять лет назад. Он отказался. А вообще-то ему место не в нашей школе, а в каком-нибудь привилегированном колледже. Были бы у меня деньги, ей-богу, не пожалел, послал бы его в Англию. А то ведь там теперь обучаются дебильные отпрыски ""новых русских"", политиков, воров. Не будет из них толку, нет. Печально и горько. И страшно. Что нас всех ждет в будущем? Полный крах, никакого просвета.
Прозвенел звонок, и коридор наполнился детским визгом и гамом.
5
Свой рабочий день Владислав Драгуров всегда заканчивал одной и той же фразой: ""Благодарю, съемки окончены, все свободны!"" Но, произнося эти слова, он обращаясь к расставленным на стеллажах, протянувшихся вдоль стен, на специальных столах и верстаках куклам. Деревянным, пластмассовым, гипсовым, восковым, металлическим. Выточенным из слоновой кости, бронзы и мрамора. Крошечным, величиной с наперсток, и огромным, вроде поднявшейся на задние лапы гориллы.
Владислав считался одним из лучших специалистов в своем деле. Он относился ко всем одинаково, с нежностью и любовью, жалея их, как врач пациентов, и с грустью расставался с ними после ""выздоровления"", когда приходила пора возвращать кукол хозяевам.
Перед тем как запереть мастерскую, Владислав ещё раз бросил прощальный взгляд на своих питомцев.
Одна из игрушек вызвала особенную тревогу.
