В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
- Леша, иди сюда!
Карина представляла себе сценариста несколько иначе, более солидным, что ли, а тут к ней направлялся совсем юноша с курчавой бородкой, спутанной гривой соломенных волос и ускользающим взглядом. Передвигался он как-то лениво, будто размышляя над каждым последующим шагом или будто любое лишнее движение вызвало у него отвращение. О своей внешности, судя по всему, он заботился мало. По пути успел пару раз остановиться, небрежно закурить, обмолвиться с кем-то несколькими фразами.
"- Ползет как черепаха, - проворчал Клеточкин. - Дармоед. Как он тебе?
- Вроде бы ничего. Хватит ругаться.
- Я ведь любя. А где, кстати, твой муж?
- Он не придет. Влад не хочет с тобой работать.
- Почему?
- Спроси у него сам, если надо. - Карина коснулась протянутой ладони сценариста, вялой и прохладной.
- Угу...гм-м... - промычал что-то нечленораздельное Колычев.
- А я - гым-м...ага... - ответила Карина.
Сценарист улыбнулся.
- Вот и познакомились, - сказал Клеточкин, переводя взгляд с одного лица на другое.
Любомудров, оторвавшись от камеры, помахал Карине рукой. Они все тут хорошо знали друг друга. И только Алексей Колычев производил почему-то впечатление инородного тела, как брошенная в кипящий работой муравейник личинка мухи.
- Извините, - произнес он вдруг.
- За что? - удивилась Карина.
- Так... просто. Мне показалось, что я вас чем-то обидел.
- Нет.
- Ну, тогда заранее. Вперед. Может быть, расстрою в будущем.
- Мне бы этого не хотелось. Господи, мы говорим о какой-то ерунде.
Карина почувствовала, что начинает сердиться, - не столько на него, возомнившего о себе невесть что, сколько на себя. И все потому, что никак не могла уловить его взгляд: он скользил в сторону или вниз, хотя сам сценарист каким-то внутренним зрением изучал её - это ощущалось всей кожей. Она даже испытала какое-то неприятное жжение внутри, около сердца. Странно, но он не походил на других людей, с которыми ей доводилось встречаться.
