В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол....
Неделя-две - и цветастые зонтики снимут, пластмассовые столики и стулья уберут, а пока ещё можно было, запахнувшись в плащ, выпить на свежем воздухе чашку горячего чая с лимоном. Легкий ветерок совсем растрепал соломенную гриву сценариста, и Карине вдруг захотелось причесать его своей расческой.
- Вы что, близоруки? - спросила она. - То щуритесь, то глядите куда-то... в никуда. Не хотите смотреть на людей?
- Угадали, - усмехнулся Колычев. - А очки не ношу потому, что, если будут бить морду, могут попортить битым стеклом глаз.
- Вполне. Наверное, у вас был в этом деле опыт.
- Просто предусмотрительность.
- Тогда и шляпу носить не стоит. Бывает, отрывают поля вместе с ушами.
- Это хорошо, что у вас есть чувство юмора. Селена в моем представлении - не столько трагическая фигура, сколько комическая. Думаю, вы справитесь с ролью.
- А я ещё вообще не решила, буду ли играть в фильме.
- Не ломайтесь.
"- Допустим, что так. - Карина была вынуждена признать это, но следующий вопрос её немного огорошил:
- Расскажите о себе. Мне интересно. Вы замужем? И конечно, несчастливы?
- Что-то вы наглеете прямо на глазах, - улыбнулась она, вертя кольцо на пальце. - Раньше, на детских сеансах перед фильмом показывали такой киножурнал ""Хочу все знать!"". Жаль, если вы уже не застали. Почерпнули бы много полезного.
- Ну, раз вы не хотите, я сам расскажу про вас, - произнес Колычев, впервые не отводя взгляда. Даже наоборот, он смотрел так, будто пытался загипнотизировать.
Карина почувствовала и легкое волнение, и страх. Не обращая внимания на её предостерегающий жест рукой, Колычев начал:
- Замуж вы вышли довольно рано, лет в двадцать, ещё не успев как следует пожить для себя, и сразу же родили ребенка, мальчика. Пытались продолжать сниматься в кино, но роли вам предлагали все хуже и хуже, совсем эпизодические, и вы от обиды и злости уверили себя, что все это - чепуха, главное - семья, дом.
