В лифте стенки ржавели от множества повреждений — матерного жаргона и безграмотных фраз. Жизнь проявляется здесь отчетливо в виде непонятных комбинаций букв. А женщины, стиснув губы, демонстрируют свою несогласие с обстановкой. Восьмой этаж — и вот уже дочь оказывается на свободе, но вместе со странными аккордами кукол.
Глянул солдат на одну распутную - и обмер.
- Эту вот! - сказал, ткнув пальцем. Дальше - ясно. Все старо в мире, и любовь, и смерть. Нету других сюжетов в истории человечества: либо большая война, либо малая, на двоих, но всюду кровь. Счастливы лишь дети, только народившиеся, ещё бесполые ангелы, безгрешные даже от предчувствий любви, не ведающие страстей, а потому, коли их и забирает внезапно смерть, то отпускает чистые души - к Нему. Мне их не взять. А только начнут взрослеть, только начнут подглядывать и сгорать, только начнут мыслить об этой тайне, возжелают впервые - тут и поджидает пропасть. И все остальные бездны - уже от греха первородного. Так есть, так было. И будет до самой гибели человечества."
"Солдат её штыком заколол, а сам в весеннюю слякоть вышел. Был он контуженный с фронта, повредился в уме ещё больше. А кругом все такие, кто на чем сдвинулся, так что незаметно. И вот ведь что интересно: в России смута разом всех охватывает - от верного царева слуги до калеки нищего. Общинная страна-то. А потом трезвеют и начинают расхлебывать. Или сидят сиднем и ждут народного спасителя. А вместо него один самозванец явится, второй, третий, потом лже-пророки косяками, как сельдь, пойдут, прочие мудрецы заморские... Благодатная почва, сей что хочешь.
Скучно мне было в каморке с этой девкой глупой.
- Мальчик хорошенький, дай закурить, а я тебе покажу кое-что.
- Видел я твои прелести! Отстань.
- У-уу, какой у тебя железный! - хохочет. - Всю ночь сможешь.
Солдат как-то пришел не один, а с рыжим и вертлявым, похожим на собачий хвост. Увидел он меня и аж затрясся.
- Выбрось, немедленно выбрось, - кричит, - эту буржуазную нечисть. Мы, анархисты, отрицаем всякую сущность бытия! Тем более, искусство живописи с ядовитым креном! - Оказался он таким же психом, как все. - А фотку с девкой оставь, - добавил.
Так и очутился я на помойке, рядом с выгребной ямой...""
7
Назойливый звонок в дверь вывел Галю из оцепенения.
- Мама! - испуганно прошептала она, присев на корточки и собирая в охапку брошенную одежду. А Гера стоял над ней совершенно спокойно, словно издеваясь над её страхами. Даже посвистывал.
- Ты что, очумел? Одевайся! - Сейчас ей хотелось убить его, а ещё лучше - если бы он был картонный - выбросить в окно.
- Пойду открою, - сказал Гера, - звонят же.
- Идиот! - прошипела Галя, успев схватить его за руку. - Ты же голый!
- Ну и что? Твои родители не видели этого? - Он выпятил живот. - Для тебя, может, и новость, а другим не привыкать.
