Автор
Малыш стоял с открытым ртом, глаза налитые кровью и ладони вжимает в колени — Мишатка боялся, но его трясло от страха и волнения. Егор обнял его, успокаивая, и вместе они наблюдали за происходящим на хуторе с уверенностью, что все уже позади. Но внезапно щелкнули засовы — началось то, что могло изменить их жизнь навсегда....
И, когда Романовы ушли, если по русским губерниям считать, то пять лет, а по нерусским – может, и больше десятка. Ибрагим-бека поймали в тридцать первом, то есть четырнадцать лет. Ну и разная мелочь еще годика два бегала…
* * *Тяжелый год Егора тоже миновал и не задел. Правда, медаль «Двадцать лет РККА» ему не обломилась. С учетом службы у белых двадцати лет службы не набиралось, а орден он получил не за Гражданскую войну, а позже. Медаль была красивая, но и ладно, не полагается, так не полагается, и без нее есть что носить на груди.
В тридцать девятом году исполнилась заветная мечта его товарищей по «Активной разведке» – кончилась панская Польша и защищать ее желающих не так много оказалось.
Вы ня думайте, поляки, что вас будем боронить, мы засядем у окопах и горилку будем пить[15].Это, конечно, не самый лучший белорусский язык, но чего уже от Егора требовать.
А в сороковом году восторжествовало то, чего добивалась «Активная разведка» в Бессарабии.
А завершили это смиренной просьбой вернуть оброненное, которое мешало быстро удрать за Прут и не запутаться шпорами и портупеей в кустах.
Какое-то везение и исполнение желаний по всем фронтам.
А тут еще летом сорокового произошел рост в звании – стал он подполковником. До этого такого звания не было при введении их в Красной Армии.
Миша, недавно получивший звание капитана и шутивший, что скоро догонит отца, снова отстал.
В Красной Армии штыки, Чай, найдутся, Без тебя большевики Обойдутся![16]Миша отказом был недоволен.
