Автор
Малыш стоял с открытым ртом, глаза налитые кровью и ладони вжимает в колени — Мишатка боялся, но его трясло от страха и волнения. Егор обнял его, успокаивая, и вместе они наблюдали за происходящим на хуторе с уверенностью, что все уже позади. Но внезапно щелкнули засовы — началось то, что могло изменить их жизнь навсегда....
Он поднял сухую ветку длиной аршина два с половиной и попробовал достать дно… э-э… там глубина даже больше. Плыть-то можно попробовать, но до чего это доведет? Вздохнул и пошел искать, где это мокрое место заканчивалось. И пришел туда, где валялась ветка-щуп, которой он глубину мерил. Родители мои, да что же это такое? Морок и наваждение! Оно самое, он же сюда прошел посуху, так что не может оказаться на острове, не идя вброд! Вброд-то он ходил, но далеко отсюда. А что же делать-то? На его родине была полуденная мара, особенно в жару, когда голова может разными видениями окружиться и на них поддаться.
А про лешего он в «монастыре» наслышался, как тот может задурить голову и блуждать по лесу заставить.
Есть и способы не поддаться. Например, поменять обувку или рукавицы с левой на правую. Увы, рукавиц нет, лаптей тоже. Некоторые сапоги можно надевать на любую ногу, так они сшиты, но не у него. В них, поменяв ногу, можно только до отхожего места добежать, решив, что ноги это пустяк по сравнению с мокрым делом.
Можно одежду вывернуть. Вот это пойдет. Еще есть присказка, отвращающая лешего: «Шел-нашел, потерял». Но это рязанские лешие от нее уходят, а здесь минский – вдруг она его не берет? Решил, что надо кафтан вывернуть, так надеть и присказку повторять, чтобы уже наверняка. И что получилось? Снова по кругу!
Надо что-то придумать. Если идти по берегу, то его снова по кругу водит.
Как раз хватит времени, чтобы вспомнить тех, кого любил и кого погубил до встречи со святым Петром-ключарем. А куда он Егора отправит – ну, понятно.
