Автор
Малыш стоял с открытым ртом, глаза налитые кровью и ладони вжимает в колени — Мишатка боялся, но его трясло от страха и волнения. Егор обнял его, успокаивая, и вместе они наблюдали за происходящим на хуторе с уверенностью, что все уже позади. Но внезапно щелкнули засовы — началось то, что могло изменить их жизнь навсегда....
Услышав, что есть у него шанс увидеть рассвет живым и с ногами, доносчик бухнулся на колени и зарыдал. Дальше разговор пошел между товарищем командиром и Яном, оттого остальные смотрели больше вокруг. Яна морально «выпотрошили», дали подписать лист с машинописным текстом и отправили к плачущей жене – успокаиваться. А так пора было уже идти. До границы еще семь верст, и лучше встретить рассвет уже на своей стороне.
Как потом оказалось, наган был одним из тех, что выданы товарищу Антону. Правда, эта гадость, у которой револьвер изъяли, из него уже куда-то стреляла и паршиво почистила.
* * *Впереди был 1924 год и демонстрации со стороны «активной разведки» в Белоруссии. И до этих двух событий она не лежала на печи, дожидаясь тепла и выплаты жалованья, но оба случая-пощечины прозвучали особенно звонко.
Первой акцией из серии «Покажи полякам, что они тут не хозяева» был захват города Столбцы.
Второй – захват в поезде воеводы полесского Довнаровича и жестокий удар этой акции по его мироощущению и имиджу Варшавы.
Но, кроме знакового события в Столбцах, товарищ Ежи участвовал в двух боевых акциях по вразумлению шибко активных угнетателей и двух операциях прикрытия, когда через границу проходили нужные люди и нужные грузы, а он и товарищи страховали их от вмешательства посторонних.
Во втором случае с советской стороны через границу переехала хорошо нагруженная пароконная повозка с двумя пассажирами, и ее провожали за границу километров на восемь, до затерянного в лесу хуторка. А они, проведя на хуторок людей и телегу, прошли еще километров пять параллельно границе и затаились в покинутом хозяевами доме. Наверное, это была избушка лесника, но в ней годами уже никто не жил. В ней дождались следующего вечера и вернулись.
