Автор
Малыш стоял с открытым ртом, глаза налитые кровью и ладони вжимает в колени — Мишатка боялся, но его трясло от страха и волнения. Егор обнял его, успокаивая, и вместе они наблюдали за происходящим на хуторе с уверенностью, что все уже позади. Но внезапно щелкнули засовы — началось то, что могло изменить их жизнь навсегда....
Пинок по заранее подпиленному колу заграждения – он и свалился! Пулеметчики у «максима» не стреляют, а где-то далеко выражают нежелание воевать – и ладно! Пусть потом расскажут, как немецкая машинка захлебнулась и не стала помогать! А в тюрьме тюремщики разбежались, на полу валяются ключи, а их хозяева далеко и их даже спин не видно! Вместо гранатного или тесного боя, пусто в коридоре!
«Ой, я жив, не убит!»
Товарищ Станислав скомандовал:
– Собираем ключи, двери открываем!
И открыли.
– Товарищи, вы свободны! Все, кто свои, – отходим налево по коридору!
Двое ходить не смогли, потому их вынесли.
Но со стороны густо донеслись выстрелы – явно работают пулеметы у моста. Что-то быстро уланы расчухались.
Товарищ Станислав скомандовал:
– Все на выход, идем на помощь!
Разведчик привел под уздцы коня, запряженного в подводу, чтобы было куда положить больных или раненых.
Группа пришла на помощь другим, которые отражали атаки уланов с двух сторон. Видимо, подмога пришла двумя дорогами, короткой и кружной.
Пулемет группы товарища Станислава и винтовки включились в общий хор, да и гранаты подали свой голосок.
Уланы и полицейские отошли, и надо было удаляться. Дело сделано, пора в пущу.
На отходе отряд снова настигла кавалерия. И тут пригодился «максим» из тюрьмы.
А пока неподдельная радость у штурмовавших, что они такое великое дело сделали, и у освобожденных, что они живы и будут жить.
