"Татьяна Алюшина
Актриса на главную роль
© Алюшина Т., 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
* * *– Думаю, достаточно, Элеонора Аркадьевна, – сдаваясь, вздохнула Глафира и, резко сменив тон, четко выговаривая каждое слово, холодно распорядилась: – Покиньте, пожалуйста, сцену.
– Уж точно не вы удалите меня с этой или какой-либо иной сцены! – вскипела ведущая актриса театра, вложив в свой ответ все клокотавшее в ней негодование.
– Сцену покиньте, – уставшим от затянувшегося противостояния, но достаточно требовательным, жестким голосом повторила Глафира.
– Я снимаю вас с роли.
– Вы?! – с презрением произнесла прима, саркастически усмехнувшись, и повторила с нажимом: – Вы?! Да кто ты такая, чтобы снимать меня с роли, соплячка? Пустое место будет снимать меня с роли?!
– Я смотрю, вы все-таки решили осчастливить нас своей талантливой игрой и публично высказаться со сцены со всей присущей вам страстностью, которые вы так тщательно старались не демонстрировать в работе? – произнесла в микрофон Глафира.
– Очень жаль, но с выступлениями вы несколько запоздали.
Актеры между тем с жарким любопытством наблюдали за разгорающимся скандалом, а некоторые шустренько повытаскивали смартфоны из карманов, чтобы снять столь эпохальное событие. Заметив это, Глафира объявила:
– Все свободны. Перерыв тридцать минут.
Распорядившись, Глафира выключила лампу, прикрепленную к столешнице, и микрофон на пульте и поднялась из-за режиссерского стола с явным намерением покинуть зал.
– Нет, ты меня выслушаешь, дрянь! – громко, профессионально посылая звук так, чтобы каждая буква была слышна и на галерке, произнесла Туркаева и решительным шагом двинулась к выходу в углу сцены.
Глаша обреченно вздохнула, понимая всю очевидную невозможность остановить разошедшуюся приму, горящую желанием высказаться, и плюхнулась назад в свое режиссерское кресло. Что толку уходить в кабинет, или в буфет, или еще куда подальше? Если приме припекло высказаться, она ее везде достанет, да еще затеет показательный скандал, втянув в разборки весь театр.
Следя взглядом за двигавшейся по сцене артисткой, Глафира не удержалась от мысленного одобрения: нет, все-таки Туркаева великолепная актриса, что ни говори, талант! Вот она вся такая несправедливо унижаемая, гордая в своей правоте, в своем величии, кипит, негодует, но не бежит торопливо, не суетится, как истеричная простушка, – ни боже мой! Все рассчитано, продумано – каждое движение, каждый жест, поворот головы, выражение лица.
