Опера Акулов и его напарник Волгин расследуют серию загадочных убийств. Расследование приводит их к афере пятилетней давности, связанной с заводом «Тяжмаш». Когда-то группа преступников, называвших себя ворами по закону, организовала нелегальный вывоз металлов за границу. Теперь кто-то...
Иногда он «постукивал» Волгину, а в прошлом месяце, под нажимом сотрудников Управления собственной безопасности, дал показания на Волгина и Акулова, уличая их в том, что они отпустили задержанного преступника[11]. Сергея и Андрея тогда потрепали в городской прокуратуре, но ничего доказать не смогли.
Теперь Губащенко был мёртв.
Вместе с мачехой Василий занимал одну комнату в двухэтажном бараке, некогда отстроенном пленными немцами. Для жилья наркомана она смотрелась пристойно: чистенько, занавески на окнах, мебель исправная.
Труп лежал на диване, наискосок, пятками доставая до пола. Лицо было спокойно, глаза закрыты. Прилёг — и не проснулся. Внешние признаки насильственной смерти отсутствовали. Скорее всего, «передознулся». Или в героин оказалась подмешана какая-то гадость, но это только эксперт сможет определить. Если сможет. И если станет.
За столом скучал молодой участковый. Больше никого в комнате не было.
Акулов пролистал паспорт покойного. Оказывается, девятнадцать лет ему было. Сколько же времени он сидел на игле, если смотрелся на полный тридцатник?
— Что говорят? — спросил Андрей участкового.
— Мачеха его вчера вечером к крёстной ушла. Он здесь оставался. Сегодня утром пришла — уже холодный. Говорит, не трогала ничего, так и лежал…
— Когда она пришла?
— Часов в десять. Пока до нас дозвонилась, пока я приехал…
— А сейчас она где?"
"— У соседей. Бухает, наверное. Я приехал — она уже вдатая. Кричит, кормильца убили.
— Убили?
Участковый пожал плечами, потом высказал предположение:
— Её тут кто-то надоумил, что за убитого положена компенсация. Вот она и надрывается…
Из коридора донёсся плач. Голос быстро приближался, и только Акулов повернулся к двери, как в комнату вошла женщина.
Впрочем, назвать её женщиной можно было очень условно. Если покойный Губащенко лет пять ширялся «герычем», то она, как минимум, в пять раз дольше, квасила горькую.
Зацепилась за порог, но не упала. Пригляделась, пошатываясь.
И указала на Акулова скрюченным пальцем:
— Попался!
За её спиной, в коридоре, были видны ещё какие-то люди. Трезвых лиц не было. Хоть и немного, но приняли все. Стояли, неприятно молча. Ждали событий.
Мачеха сделала шаг вперёд. Её грязный палец дрожал. Сказала ошарашенному участковому:
— Как вы его быстро поймали!
И Андрею:
— Попался, изверг!
Наверное, хотела плюнуть Андрею в лицо. Решила, что не достанет, попробовала приблизиться, споткнулась о складку ковра и молча, головой вперёд, рухнула на пол. Акулов её поймать не успел.
