Опера-напарники Акулов и Волгин расследуют серию убийств, которая приводит их к афёре пятилетней давности с заводом «Тяжмаш». Тогда группа людей, в своём кругу называвших себя «ворами по закону», наладила нелегальную продажу металлов за рубеж. А теперь кто-то их планомерно отстреливает…...
"Андрей Кивинов, Сергей Майоров
Акула. Отстрел воров
Все описанные события и персонажи являются вымышленными, любые совпадения с имевшими место в действительности — случайны.
— Мы тебя убьём, ограбим, но перед этим выпьем все твои лекарства и никогда не будем болеть!
Бармалей, к/ф «Айболит — 66»Глава первая
На улице давно стемнело.
Комнату освещала только слабая настольная лампа, не пригодная для создания деловой обстановки.
Углы помещения тонули во мраке, да и лицо человека, свободно откинувшегося на спинку кожаного кресла, можно было разглядеть весьма смутно.
Зазвонил телефон.
Мужчина нахмурился. Сигнал подал аппарат, номер которого был известен немногим. Как правило, такие звонки, особенно по вечерам, сулили одни неприятности.
Второй звонок, третий.
В окошечке определителя номера алели горизонтальные прочерки.
Телефон стоял на краю стола — пришлось опустить ноги на пол и коснуться грудью столешницы, чтобы до него дотянуться. В круг света попала тонкая жилистая рука, высунувшаяся из рукава чёрного пиджака. Под кожей проступали бугристые вены. На пальце левой руки сверкнул перстень с мусульманской символикой. На блестящем лысом черепе появился блик.
Мужчина снял трубку и поднёс её к уху, натянув провод.
— Слушаю.
Одновременно с ответом бесшумно заработал диктофон.
— Василий Петросович Громов?
Хозяин кабинета напрягся. Голос звонившего был искажён специальным устройством и звучал как неживой. Так говорили роботы в старых фантастических фильмах.
— Кто это?
Ему ответили.
Фраза прозвучала напыщенно. Киллеры так не говорят. Они вообще не говорят с жертвой.
Скорее всего, это чья-то дурацкая шутка.
Чья?
У Громова имелись враги, но не было друзей, способных на такого рода остроты.
— Ты не ошибся номером, парень?
— Я знаю, кому звоню.
— Тогда объясни-ка подробнее, а то я не понимаю…
— Апрель девяносто пятого года.
Громов непроизвольно потёр пулевой шрам на плече. Дальнейших уточнений не требовалось, он понял, о каких событиях говорит «робот». Та перестрелка не скоро забудется. Первоапрельский день пятилетней давности был горячим. Противник, с которым рассчитывали справиться без осложнений, неожиданно оказался шустрым и тренированным.
