На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
В лучшем случае выделят какого-нибудь постового, из числа наиболее нерадивых — хороших кто ж даст? — чтобы посидел с ней до выходных. Нет, лучше уж немного «попартизанить», дождаться, пока на руках будут не догадки, а карты, которые не стыдно предъявлять руководству. Катышев словно прочитал его мысли:
— Знаешь, Андрюхин, ты похож на разведчика-нелегала, у которого сгорела последняя явка.
Акулов опять ничего не ответил.
Катышев, щурясь, разглядывал книги на полке. Чертыхнулся:
— Зрение подводит! Меня ведь в Карабахе конкретно контузило… Написано «Боевые ножи», а я читаю — «Соевые бобы»… — Он потрогал корешок справочника пальцем, хотел вытащить, но передумал.
— Василич, по поводу моего пистолетика что-нибудь слышно?
Катышев кивнул:
— Я держу на контроле. Как раз вчера говорил с Кашпировским. Он просил на следующей неделе напомнить. Пока, говорит, ещё не все дела принял, не может сразу решить.
— Я ведь и в суд могу обратиться. В Петербурге, кстати, был такой прецедент.
— И что?
— Там один опер был осуждён за превышение власти и амнистирован. Вернулся на службу, и ему тоже ствол отказывались выдавать. Он подал в суд. Вынесли постановление: вооружать его в рабочее время.
— Ты-то откуда это знать можешь? Волгин, что ли, звонил?
— Земля слухами полнится.
— Ладно, потерпи ещё немного. Думаешь, я не понимаю?
Катышев вышел, и тут же позвонила Тростинкина. Начала разговор не с приветствия, а с претензии:
— Не могу найти жену Громова.
— Секундочку, — Андрей приложил по столу трубкой, пошаркал ногами, громыхнул дверцей сейфа. — У меня её нет!
— Очень смешно! Воробьёв сказал ещё раз допросить, а я не могу с ней связаться. Дома никто трубку не берет, мобильник все время выключен. Ты не знаешь, где она может быть?
— Понятия не имею. Где угодно, наверное.
— Надо было допросить, когда она приходила за разрешением на захоронение. А я в тот день торопилась.
"— Плохо, Маргарита Львовна! Теперь получите выговор.
— Да ну тебя в задницу! Ты можешь её отыскать? Я напишу отдельное поручение. Да, знаешь, что мне не нравится?
— Судя по голосу — все. И я в том числе.
— Адвоката Мамаева помнишь?
— Опять посадили?
— Убили. Застрелили в машине. Я только сегодня узнала, к нам из Центральной прокуратуры информационное письмо пришло.
— Хм… Дай-ка подумать.
— Чего там думать? Этого Мамаева кто угодно мог грохнуть.
