На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
Уже один раз, неожиданно, Иван прервал серию ударов и попытался схватить за рукава, а каблуком так врезал по голени, что Андрей не сдержал короткого вскрика. Только отменная реакция спасла положение. Андрей сумел уйти от повторного тычка по ноге, приёмом айкидо освободился из захвата, шагнул вперёд и локтем, справа налево, нанёс удар по носу, после чего отскочил.
Подействовало. Вот теперь проняло! Кровь брызнула, словно шмякнули об стену спелый помидор. Иван зарычал, отступая. Замотал угловатой лысой головой, разбрызгивая тёмные капли.
— Пи…ц тебе, сука!
Мгновенным движением он выхватил нож из бокового кармана. Щёлкнул фиксатор, освобождая спрятанный в ручке клинок.
— Ты покойник! Ты понял?!
Блеснуло тонкое лезвие. Сантиметров двенадцать-пятнадцать и наверняка очень острое.
Понтуясь, Иван крутанул нож вокруг пальцев. Чуть не уронил и поспешил сжать.
Акулов осторожно попятился, не спуская с противника глаз. Только бы не зацепиться ногой… Обошлось! Теперь их разделяло метров пять.
У Ивана отвисла челюсть, но он быстро взял себя в руки:
— Я тебя, на х… располосую! Я тебя, сука, бля, в капусту порежу. Ты понял?!
Голос звенел, не вызывая больше ассоциаций с древним человеком. Обычная уголовная шелупонь, доводящая себя до истерики, чтобы на её, гребне перескочить собственный страх.
Иван держал нож прямым хватом, и Акулов предположил, что он будет действовать в фехтовальной манере «линейного» боя.
"Время играло против Ивана. В любой момент могла появиться милиция или прохожие, чем дальше — тем больше становилась вероятность того, что кто-нибудь из жильцов увидит их в окно и поспешит к телефону. Что бы он там ни думал, как бы глубоко ни верил в своё право использовать силу для достижения целей, но понимал, что с правовой точки зрения совершаемое им — преступление. И с криком:
— Ты сдохнешь, падла вонючая! — он, сломя голову, ринулся на Андрея.
