На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
Времени не хватило вывезти ящик из офиса. Да и надежда была, что никто туда не доберётся. Глупая, как я теперь понимаю, надежда… Да, мы использовали этого ублюдка. Дерьмово жил, так хоть смертью пользу принёс. Тебе его жалко? Не смеши! Знал бы ты, что он с детьми делал. По нему давно петля плакала.
— Но ты его наказывать не спешил.
— Всему своё время.
— Александра с тобой?
— Куда ж её денешь? Со мной, жива и здорова! А ты что подумал?
— Так и подумал. Не в ней дело, в ребёнке.
— Правильно, без матери его не оставишь, какая бы мать ни была.
Громов шёл, сложив за спиной руки. Смотрел строго перед собой. И много, нервно улыбался.
— Мамаев — твоя работа?
— И это сообразил? Мы ж его в другом районе убрали, я думал, ты и не услышишь ничего.
— Он с твоей женой путался?
Громов скрипнул зубами:
— Я этого Мамайку никогда за человека не считал. Представляешь, каково мне было узнать? Ладно б Сашка с дельным мужиком переспала — не так обидно было! Но с этим драным крючкотвором… Честное слово, я б его посадил на кол и с удовольствием бы придерживал, чтоб он не сползал слишком быстро.
— Санёк-то в чем виноват?
— Не, его мне не вешай! Я сам похороню своих мертвецов, но этот — чужой. Жаль пацана! Вот его, действительно, жаль. Полез куда не надо, вопросы стал задавать.
— Кто?
— Не торопись, всему своё время. Дойдём и до них. Я уже почти во всем разобрался, всю диспозицию знаю. С тобой, кстати, я только по одной причине встретиться согласился. Ты, вроде, нормальный мужик, вот и решил тебя предупредить.
Акулов посмотрел вопросительно. Громов продолжал держать голову прямо по ходу движения и усмехнулся:
— Всему своё время. Начну по порядку.
