На улице уже полным темпом стемнело, лишь слабое освещение настольной лампы усиливало таинственный шарм комнаты. Правда, оно не могло преобразить лицо человека, лежавшего в кресле — его фигура выглядела мрачнее ночи. Весь этот дом напоминал ужасный сюжет фильма "Акула", где каждый предмет и уголок помещения словно застыли в тишине, ожидая момента для нового коварного пристрела воров......
Как и драку с Иваном…
Точно так же он не испытал каких-либо особых чувств, встретившись с человеком, двоюродного брата которого собственноручно недавно зарезал. Наверное, защитная реакция организма. Окостенение души. Плохо, если судить с точки зрения высокой морали. И хорошо, если придерживаться здравого смысла.
Разговора с Кириллом не получилось. Так часто бывает. Человеку становится скучно сидеть, вот он и придумывает развлечения. Пишет кляузы или прошения. Признается в чем-нибудь — им не совершённом, чтобы прокатиться на следственный эксперимент и хоть какое-то время отдохнуть от опостылевшей камеры.
— Как у вас там дела, Андрей Витальевич?
— Как отдыхается, Кирилл?
— Я вот подумал: а чего меня арестовали? Я бы что, куда-нибудь убежал?
— В камере не обижают?
— Я письмо написал Веронике. Не передадите?
— Нет, Кирилл, не передам. Посылай официально. Или адвокату всучи. Есть адвокат-то?
— Он сказал, что за такие деньги даже задницу от стула не оторвёт.
На том и закончили. Акулов пробыл в тюрьме меньше часа. Но за это время на его пейджер поступило, с разницей в пять минут, два сообщения.
У сержанта на КПП это вызвало раздражение.
— Один и тот же тарахтит, — пожаловался он напарнику.
— Ну, — поддержал тот, — что за свинство? Вот же объявление повесили для людей: выключать перед сдачей. Он что, читать не умеет? Кто это был?
— Да опер какой-то, из Северного…
Громким резким сигналом пейджер каждые две минуты напоминал о том, что имеются непрочитанные сообщения.
Сержант встал, открыл тяжёлый сейф. Пока наклонялся к нужной ячейке, аппарат опять подал голос.
— Не велика шишка, — пробормотал постовой, вытаскивая пейджер.
Модель была незнакома, и он не сразу сообразил, какие кнопки следует нажать. Кое-как разобрался, нажал, стал читать. В этот момент прозвучал очередной сигнал повтора.
— Чего будем делать? Скажем ему?
— А что там было?
— Да баба евонная пишет. Скучно ей, а так все нормально."
"— Ну и не хрен говорить, перетопчется. А то мы скажем, а он развоняется, что не туда руки суём. Ложи обратно и успокойся. Ничего мы не трогали и не стирали. Может, сейф все экранирует.
